— Мне просто показалось, что она… замерцала. Ни хрена не знаю. Все, что знаю, это то, что я был там в течение нескольких часов, а затем почувствовал книгу, и когда я увидел ту иллюстрацию Рога… вот она. И дерьмо, которое я перевел, подтвердило это.

— Значит, Кристалл может отследить Рог, — сказала Брайс, сверкая глазами. — Но и ты тоже можешь.

Рот Аталара изогнулся в кривой усмешке, уловив намек Брайс.

— Мы найдем демона и того, кто стоит за всем этим. А если у нас будет Рог …

Рун поморщился.

— Кристалл прибежит к нам.

Брайс взглянула на статую с пустыми руками позади них.

— Лучше займись делом, Рун.

***

Хант прислонился к колоннам входа на ступеньках, ведущих в Храм Луны, прижав телефон к уху. Он оставил Квинлан внутри с ее кузеном, чтобы позвонить, прежде чем они решат, что делать дальше. Он бы позвонил прямо от туда, но в тот момент, когда он вытащил свой телефон, то услышал, что думает Брайс о переговорах по мобильным телефонам в священных местах.

Ктона пощади его. Отказавшись послать ее к черту, он решил избавить их от публичной сцены и прошествовал через усаженный кипарисами двор к парадной лестнице.

Пятеро служительниц храма вышли из раскинувшейся виллы позади самого храма, неся метлы и шланги, чтобы очистить ступени храма и каменные плиты за ним.

— В этом нет необходимости, — хотел он сказать молодым женщинам. С туманным дождем, который снова украсил город, шланги были лишними.

Стиснув зубы, он слушал гудки.

— Иди к черту, — пробормотал он.

Темнокожая черноволосая служительница храма, одетая в белое, не старше двенадцати лет — уставилась на него, когда проходила мимо, прижимая к груди метлу. Он чуть не поморщился, осознав, какой портрет гнева он сейчас представляет и поменял выражение лица.

Девушка-Фейри все еще держалась позади, золотой полумесяц свисал с тонкой цепочки на ее лбу, поблескивая в сером свете. Растущая Луна-пока она не станет полноценной жрицей по достижении зрелости, когда она обменяет полумесяц на полный круг луны. И всякий раз, когда ее бессмертное тело начинало стареть и увядать, ее цикл исчезал вместе с ним, она снова меняла очарование, на этот раз на убывающий полумесяц.

У всех жриц были свои причины предложить себя Луне. За то, что они оставляли свои жизни за пределами храма и принимали вечную девственность богини. Так же как у Луны не было ни партнера, ни любовника, так и они были одиноки.

Хант всегда считал безбрачие скучным занятием. Пока Шахар не предала его ради кого-то другого.

Хант подарил съежившейся послушнице свою лучшую натянутую улыбку. К его удивлению, девушка-Фейри немного улыбнулась в ответ. У девушки хватило мужества.

Юстиниан Гелос ответил после шестого гудка.

— Как там, няня?

Хант выпрямился.

— Не спрашивай с такой радостью.

Юстиниан фыркнул от смеха.

— Ты уверен, что Мика не наказывает тебя?

Хант много размышлял над этим вопросом в последние два дня. На другой стороне пустынной улицы пальмы, усеявшие мягкую от дождя траву парка Оракула, сияли в сером свете, куполообразное ониксовое здание храма Оракула было скрыто туманом, накатившим на реку.

Даже в полдень парк Оракула был почти пуст, если не считать сгорбленных, дремлющих фигур отчаявшихся ванов и людей, которые бродили по дорожкам и садам, ожидая своей очереди войти в наполненные благовониями коридоры.

И если ответы, которые они искали, не были теми, на которые они надеялись… что ж, храм из белого камня, на ступенях которого сейчас стоял Хант, мог принести некоторое утешение.

Хант оглянулся через плечо на тусклый интерьер храма, едва видимый сквозь высокие бронзовые двери. В первых лучах света от ряда мерцающих жаровен он едва мог различить блеск рыжих волос в тихом полумраке внутреннего святилища, сияющих, как расплавленный металл, когда Брайс оживленно разговаривала с Руном.

— Нет, — наконец сказал Хант. — Я не думаю, что это назначение было наказанием. У него не было выбора, и он знал, что я принесу больше неприятностей, если он поставит меня охранять Сандриэль. — И Поллукса.

Он не упомянул о сделке, которую заключил с Микой. Не тогда, когда Юстиниан также носил нимб, и Мика никогда не проявлял к нему особого интереса, кроме его популярности среди пехоты 33-го полка. Если и была какая-то сделка, чтобы заслужить его свободу, Юстиниан никогда не говорил ни слова.

Юстиниан глубоко вздохнул.

— Да, здесь дерьмо начинает попахивать сильнее. Люди на взводе, а она еще даже не приехала. Тебе лучше оставаться там, где ты есть.

Мужчина-Фейри с остекленевшими глазами, спотыкаясь, прошел мимо ступеней храма, разглядел, кто преграждает вход в сам храм, и шатаясь направился на улицу ведущую к парку Оракула и куполообразному зданию в его сердце. Еще одна потерянная душа ищет ответы в дыму и шепоте.