Тварь. Королева гадюк могла бы пойти к Хель со своими профессиональными советами.

Она включила электронный планшет Лехабы. На экране появились вампир и волк, переплетенные друг с другом, стонущие, обнаженные.

Брайс рассмеялась.

— Ты остановила на середине этого, чтобы досадить мне, Леле?

Воздух в комнате прояснился, как будто печаль Брайс дала трещину при виде волка, набрасывающегося на стонущую вампиршу.

Лехаба побагровела.

— Я хотела встретиться с Ати, — пробормотала она, возвращаясь на диван.

Хант, как бы невольно, усмехнулся.

— Ты следишь за клыками и челкой?

Лехаба вскочила.

— Это не так называется! Ты просила его сказать это, Брайс?

Брайс прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и вместо этого схватила свой ноутбук, выводя на экран электронную почту с Терцианом.

— Нет, не говорила.

Хант поднял бровь, с этим настороженным весельем.

— Я вздремну с Сири, — заявила Лехаба, ни к кому конкретно не обращаясь. Едва она это произнесла, как что-то тяжелое стукнуло по антресолям.

Рука Ханта потянулась к боку, вероятно, за пистолетом, но Лехаба прошипела в сторону перил:

— Не будите меня.

Тяжелое скольжение наполнило библиотеку, сопровождаемое глухим стуком и шорохом. Он исходил не из резервуара мисс Поппи.

Лехаба сказала Ханту:

— Не позволяй книгам уговаривать тебя забрать их домой.

Он одарил ее полуулыбкой.

— Ты прекрасно справишься с тем, чтобы этого не случилось.

Лехаба просияла, свернувшись калачиком рядом с Сиринкс. Она замурлыкала от удовольствия, наслаждаясь теплом.

— Они сделают все, чтобы выбраться отсюда: залезут в твою сумку, в карман пальто, даже взлетят по лестнице. Они отчаянно хотят снова попасть в этот мир. — Она направилась к дальним полкам позади них, где на ступеньки упала книга.

— Плохо! — вскипела она.

Рука Ханта скользнула в пределах досягаемости ножа у его бедра, когда книга, словно несомая невидимыми руками, поплыла вверх по ступенькам, к полке и снова заняла свое место, блеснув один раз золотистым светом — как будто от досады.

Лехаба бросила на нее предостерегающий взгляд, а затем обернула хвост Сиринкс вокруг себя, как меховую шаль.

Брайс покачала головой, но по косому взгляду поняла, что Хант пристально смотрит на нее. Не так, как мужчины обычно на нее пялятся. Он сказал:

— Что происходит со всеми этими маленькими тварями?

— Это бывшие любовники и соперники Джесибы, — прошептала Лехаба из-под мехового одеяла.

Крылья Ханта зашуршали.

— До меня доходили слухи.

— Я никогда не видела, чтобы она превращала кого-то в животное, — сказала Брайс, — но я стараюсь вести себя с ней хорошо. Я бы предпочла, не превращаться в свинью, если Джесиба разозлится на меня за то, что я провалила сделку.

Губы Ханта дернулись вверх, как будто он разрывался между весельем и ужасом.

Лехаба открыла рот, вероятно, чтобы рассказать Ханту все имена, которые она дала существам в библиотеке, но Брайс прервала ее, сказав Ханту:

— Я позвала тебя, потому что начала составлять список всех передвижений Даники в ее последние дни. — Она похлопала по странице, на которой начала писать.

— Да? — Его темные глаза не отрывались от ее лица.

Брайс откашлялась и призналась:

— Это, гм, тяжело. Чтобы заставить себя вспомнить все. Я подумала… может быть, ты мог бы задать мне несколько вопросов. Помочь… воспоминаниям течь рекой.

— Ах. Окей. — Тишина снова затянулась, пока она ждала, что он напомнит ей, что время не на их стороне, что у него есть гребаная работа, и она не должна быть такой слабачкой и бла-бла-бла.

Но Хант разглядывал книги, резервуары, дверь в ванную в глубине помещения, огни высоко наверху, замаскированные под звезды, нарисованные на потолке. А потом, вместо того чтобы спросить ее о Данике, он спросил:

— Ты изучала антиквариат в школе?

— Да, я посещала несколько занятий. Мне нравилось узнавать о старом дерьме. Я специализировалась на классической литературе. — Она добавила: — Я выучила древний язык Фейри, когда была ребенком. — Она научилась этому сама, потому что ей вдруг захотелось узнать побольше о своем наследии. Когда год спустя она впервые в жизни приехала в дом отца, то надеялась произвести на него впечатление. После того, как все пошло прахом, она отказалась учить другой язык. Ребячество, но ей было все равно.

Хотя знание самого древнего из языков Фейри, по крайней мере, было полезно для этой работы. Для тех немногих древностей фейри, которые не хранились в их сверкающих сокровищницах.

Хант снова оглядел пространство.

— Как ты получила эту работу?