Хант был так сосредоточен на ране на голове, что не заметил, как нокк разрезал ее икру — там, где плоть, видимая сквозь леггинсы, оставалась наполовину разорванной. Рана до сих пор заживала. Нокк, должно быть, вонзил свои когти в кость, если все было настолько серьезно, что Синтетик так медленно сшивал ее.

— Нам надо бежать, — сказала Брайс. — Сейчас. До того, как он выйдет. — Она не стала дожидаться ответа Лехабы, когда ей удалось встать, неся на руках Сиринкс.

Она хромала — очень сильно. И она так медленно двигалась к лестнице.

Дверь ванной снова нагрелась, металл раскалился докрасна, когда Мика попытался расплавить путь на свободу.

Брайс тяжело дышала сквозь зубы, сдерживая шипение с каждым шагом. Пытаясь справиться с болью, которую Синтетик еще не забрал. Пытаясь тащить тридцатифунтовую химеру вниз по ступенькам на раненной ноге.

Дверь ванной комнаты запульсировала светом, из ее щелей полетели искры. Брайс добралась до библиотеки, сделала прихрамывающий шаг к главной лестнице, ведущей в демонстрационный зал, и заскулила.

— Оставь, — прорычал Осенний Король. — Оставь эту химеру.

Еще до того, как Брайс сделала еще один шаг, Хант понял, что она этого не сделает. Что она скорее отдаст свою спину на растерзание Архангелу, чем оставит Сиринкс позади.

И он видел, что Лехаба тоже это поняла.

***

Брайс была уже на третьей ступеньке лестницы, искры летели из щелей двери ванной комнаты через библиотеку позади них, когда она поняла, что Лехаба не с ней.

Брайс остановилась, задыхаясь от боли в икре, которую даже Синтетик не мог притупить, и оглянулась на основание библиотечной лестницы.

— Забудь о книгах, Лехаба, — взмолилась она.

Если они выживут, она убьет Джесибу даже за то, что она заставила эльфа колебаться. Убьет ее.

Но Лехаба не двигалась с места.

— Лехаба, — сказала Брайс, и это имя прозвучало как приказ.

— Ты не успеешь вовремя, Биби, — тихо и печально сказала Лехаба.

Брайс сделала шаг вперед, и боль вспыхнула в ее икре. Каждое движение продолжало разрывать ее, тяжело сражаясь против Синтетика, пытающегося исцелить. Прежде чем он разрушит ее рассудок. Она проглотила свой крик и сказала:

— Мы должны попытаться.

— Только не мы, — прошептала Лехаба. — Ты.

Брайс почувствовала, как с ее лица исчезает всякий оставшийся цвет.

— Ты не можешь… — ее голос дрогнул.

— Я могу, — сказала Лехаба. — Чары не задержат его надолго. Позволь мне выиграть для тебя время.

Брайс продолжала двигаться, стиснув зубы.

— Мы можем… Мы можем выйти вместе…

— Нет.

Брайс оглянулась и увидела, что Лехаба мягко улыбается. Все еще у подножия лестницы.

— Позволь мне сделать это для тебя, Би. Для тебя и Сиринкс.

Брайс не могла остановить рыдания, вырвавшиеся из ее груди.

— Ты свободна, Лехаба.

Эти слова разнеслись по библиотеке, когда Брайс заплакала.

— На прошлой неделе я обменялась с Джесибой на твою свободу. У меня в столе лежат бумаги. Я хотела устроить вечеринку, чтобы сделать тебе сюрприз. — Дверь ванной комнаты начала деформироваться, изгибаться. — Я купила тебя, а теперь отпускаю на свободу, Лехаба, — всхлипнула Брайс.

Улыбка Лехабы не дрогнула. — Я знаю, — сказала она. — Я заглянула в твой ящик.

И несмотря на то, что чудовище пыталось вырваться на свободу позади них, Брайс подавилась смехом, прежде чем она взмолилась:

— Ты свободна… ты не должна этого делать. Ты свободна, Лехаба.

Но Лехаба все еще стояла у подножия лестницы.

— Тогда пусть весь мир знает, что моим первым актом свободы была помощь моим друзьям.

Сиринкс пошевелилась в руках Брайс, низкий, болезненный звук вырвался из нее. Брайс подумала, что это может быть звук ее собственной души, когда она прошептала, не в силах вынести этот выбор, этот момент:

— Я люблю тебя, Лехаба.

Единственные слова, которые когда-либо имели значение.

— И я всегда буду любить тебя, Би. — Выдохнула огненная фея, — Иди.

Брайс так и сделала. Стиснув зубы, с криком вырвавшимся из нее, Брайс поднялась вместе с Сиринкс вверх по лестнице. К железной двери наверху. И сколько бы времени это им ни стоило, если Синтетик не уничтожит ее первой.

Дверь ванной застонала.

Брайс оглянулась — всего один раз. На подругу, которая осталась рядом с ней, когда никто другой этого не делал. Которая отказывалась быть веселой, даже перед лицом темноты, поглотившей Брайс целиком.

Лехаба зажглась глубоким, непоколебимым рубином и начала двигаться.

Взмах ее руки вверх. Потом по дуге вниз. Вихрь, волосы закручиваются спиралью над ее головой. Танец, чтобы призвать ее силу. Каким бы ядром ни обладал огненный спрайт.