— Потому что… я просто подумала, что ты должна знать.

Брайс повернулась к холодильнику. Рывком распахнула его.

— Хант сам вырыл себе могилу.

— Значит, вы двое не …

— Нет.

— Но его запах все еще на тебе.

— Мы прожили вместе в этой квартире целый месяц. Я думаю, что это останется на мне.

Она отдала отвратительное количество серебряных марок, чтобы его кровь убрали с дивана. Вместе со всеми следами того, что они там делали.

Маленькая сильная рука захлопнула дверцу холодильника. Фьюри пристально посмотрела на нее.

— Не морочь мне голову, Квинлан.

— Вовсе нет. — Брайс позволила своей подруге увидеть ее истинное лицо. То самое, о котором говорил ее отец. То, которое не смеялось и не заботилось ни о ком и ни о чем. — Хант-лжец. Он солгал мне.

— Даника сделала несколько дерьмовых вещей, Брайс. И ты это прекрасно знаешь. Ты всегда это знала и отшучивалась, смотрела в другую сторону. Я не очень уверена, что Хант лгал.

Брайс оскалила зубы.

— Я уже покончила с этим.

— С чем?

— Со всем этим. — Она снова рывком открыла холодильник, оттолкнув Фьюри с дороги. К ее удивлению, Фьюри позволила ей это сделать. — Почему бы тебе не вернуться на Пангеру и не игнорировать меня еще два года?

— Я не игнорировала тебя.

— Ты, блядь, это делала, — выплюнула Брайс. — Ты все время разговариваешь с Джун, но при этом уклоняешься от моих звонков и почти не отвечаешь на мои сообщения?

— Джун — это другое.

— Да, я знаю. Самая особенная.

Фьюри моргнула, глядя на нее.

— Ты чуть не умер той ночью, Брайс. И Даника действительно умерла. — Горло убийцы дрогнуло. — Я дала тебе наркотики…

— Я купила ту травку.

— И я купила лайтсикер. Мне плевать, Брайс. Я слишком сблизилась со всеми вами, а когда я так поступаю с людьми, случаются плохие вещи.

— И все же ты можешь поговорить с Джунипер? — У Брайса перехватило горло. — Я не стою такого риска для тебя?

— У нас с Джунипер есть кое-что, что не твое гребаное дело, — прошипела Фьюри. Брайс едва удержалась, чтобы не разинуть рот. Джунипер никогда не намекала, никогда не предлагала… — я не могу прекратить говорить с ней раньше, чем вырву свое гребаное сердце, ясно?

— Понимаю, понимаю, — сказала Брайс. Она глубоко вздохнула. — Любовь превосходит все.

Чертовски плохо, что Хант этого не понял. Или же он просто выбрал Архангела, который все еще держал его сердце и их дело. Слишком чертовски плохо, что Брайс все еще была достаточно глупа, чтобы поверить в бессмыслицу о любви — и позволить ей ослепить ее.

Голос Фьюри дрогнул.

— Вы с Даникой были моими друзьями. Вы были этими двумя тупыми гребаными щенками, которые ворвались в мою совершенно прекрасную жизнь, а потом один из вас был убит. — Фьюри оскалила зубы. — И. Я не могу. Черт возьми. Общаться.

— Я нуждалась в тебе. Ты была нужна мне здесь. Даника умерла, но я как будто тоже потеряла тебя. — Брайс не стала бороться с огнем в ее глазах. — Ты ушла, как будто ничего не случилось.

— Это не так, — выдохнула Фьюри. — Черт возьми, неужели Джунипер ничего тебе не сказала? — Услышав молчание Брайс, она снова выругалась. — Послушай, мы с ней уже столько всего пережили, понимаешь? Я знаю, что это было хреново, что я так сбежала. — Она провела пальцами по волосам. — Это все просто… это еще более хреново, чем ты думаешь, Брайс.

— Что угодно.

Фьюри наклонила голову набок.

— Мне нужно позвонить Джунипер?

— Нет.

— Это повторение того, что было две зимы назад?

— Нет. — Джунипер, должно быть, рассказала ей о той ночи на крыше. Очевидно, они рассказали друг другу все.

Брайс схватила баночку с миндальным маслом, открутила крышку и принялась ковыряться в ней ложкой.

— Ну что ж, повеселись на саммите. Увидимся через два года.

Фьюри даже не улыбнулась.

— Не заставляй меня сожалеть о том, что я тебе все это рассказала.

Она встретила мрачный взгляд подруги.

— Я уже все забыла, — повторила она.

Фьюри вздохнула.

— Хорошо. — Ее телефон зазвонил, и она посмотрела на экран, прежде чем сказать: — я вернусь через неделю. Тогда давай зависним где-нибудь, ладно? Может быть, даже не накричим друг на друга.

— Конечно.

Фьюри направилась к двери, но остановилась на пороге.

— Все наладится, Брайс. Я знаю, что последние два года были дерьмовыми, но будет лучше. Я обещаю тебе.

— Окей. Спасибо.

Фьюри поднесла телефон к ее уху еще до того, как она закрыла дверь.

— Да, я уже еду, — сказала она. — Тогда почему бы тебе не заткнуться и не позволить мне сесть за руль, чтобы я успела вовремя, придурок?