— После этого дом Земли и Крови буквально посчитал мою мать сосудом для Ктоны, а Рэндалла-сосудом для Соласа, и бла-бла-бла религиозное дерьмо, но это в основном сводилось к официальному порядку защиты, с которым мой отец не смел связываться. А Рэндалл в конце концов отправился домой, взяв нас с собой, и, очевидно, не принес своих клятв Соласу. — Ее улыбка потеплела. — Он сделал ей предложение к концу года. С тех пор они были отвратительно влюблены друг в друга.

Хант улыбнулся в ответ.

— Приятно слышать, что иногда у хороших людей все получается.

— Да. Иногда. — Между ними повисло напряженное молчание. В ее постели-они были в ее постели, и только сегодня утром она фантазировала о том, как он ложится на нее сверху кухонного стола…

Брайс с трудом сглотнула.

— «Клыки и челка» начнется через пять минут. Хочешь посмотреть?

Хант медленно улыбнулся, как будто точно знал, почему она сглотнула, но откинулся на подушки, расправив под собой крылья. Хищник, довольный, ожидающий, когда его жертва сама придет к нему.

Чертова Хель. Но Хант подмигнул ей, закинув руку за голову. От этого движения мышцы на его бицепсах покрылись рябью. Его глаза сверкнули, как будто он тоже это прекрасно понимал.

— Хель, да.

***

Хант даже не подозревал, как сильно ему нужно было задать этот вопрос. Как же сильно он нуждался в ее ответе!

Друзья. Это даже отдаленно не касалось того, что было между ними, но это было правдой.

Он прислонился к возвышающемуся изголовью кровати, и они вдвоем наблюдали за похабным шоу. Но к тому времени, когда они дошли до середины эпизода, она уже начала комментировать этот бессмысленный сюжет. И он присоединился к ней.

Началось еще одно шоу, соревнование в реальности с разными Ванирами, совершающими подвиги силы и ловкости, и это тоже было вполне естественно наблюдать. Все это казалось совершенно естественным. Он позволил себе погрузиться в это чувство.

И разве это не самое опасное, что он когда-либо делал?

На следующее утро, когда она одевалась на работу, мать отправила ей сообщение, сообщив время и место встречи с лекарем. Сегодня в одиннадцать. В пяти кварталах от галереи. Пожалуйста, сходи.

Брайс ничего не ответила. Она, конечно же, не пойдет на эту встречу.

Не тогда, когда у нее была запланирована еще одна встреча в мясном рынке.

Хант хотел подождать до ночи, но Брайс знала, что продавцы будут гораздо охотнее болтать в более спокойные дневные часы, не пытаясь соблазнить вечерних покупателей.

— Что-то ты сегодня опять притих, — пробормотала Брайс, когда они пробирались по тесным коридорам склада. Это был уже третий их визит — два других оказались бесплодными.

Нет, продавцы ничего не знали о наркотиках. Нет, это был стереотип мясного рынка, который они не ценили. Нет, они не знали никого, кто мог бы им помочь. Нет, их не интересовали деньги за информацию, потому что они действительно не знали ничего полезного.

Во время каждой дискуссии Хант держался на расстоянии, потому что никто не хотел разговаривать с легионером и падшим рабом.

Хант крепко сжал свои крылья.

— Не думай, что я забыл, что мы прямо сейчас пропускаем встречу с лекарем.

Она никогда не должна была упоминать об этом.

— Я не помню, чтобы давала тебе разрешение совать свой нос в мои дела.

— Мы опять к этому возвращаемся? — Он фыркнул от смеха. — Я думал, что объятия перед телевизором позволят мне, по крайней мере, высказывать свое мнение без риска, что мне откусят голову.

Она закатила глаза.

— Мы не обнимались.

— А чего именно ты хочешь? — Спросил Хант, оглядывая витрину, полную старинных ножей. — Бойфренд, приятель или муж, который будет просто сидеть рядом, не имея никакого мнения, и соглашаться на все, что ты скажешь, и никогда не осмелится попросить тебя о чем-нибудь?

— Конечно, нет.

— Только потому, что я мужчина и у меня есть свое мнение, я не превращаюсь в какого-то психованного, властного придурка.

Она засунула руки в карманы кожаной куртки Даники.

— Послушай, моя мама прошла через многое благодаря психованным, властным придуркам.

— Я все понимаю. — Его взгляд смягчился. — Но все равно, посмотри на нее и на своего отца. Он высказывает свое мнение. И он кажется чертовски психованным, когда речь заходит о защите вас обоих.

— Ты даже не представляешь, — проворчала Брайс. — Я не ходила ни на одно свидание, пока не попала в ККУ.

Брови Ханта поползли вверх.

— Неужели? Я думал… — он покачал головой.

— Что ты думал?

Он пожал плечами.

— Что человеческие мальчики ползали за тобой по пятам.

Она с трудом удерживалась, чтобы не взглянуть на него, когда он говорил о человеческих мальчиках, как будто они были какой-то другой породы, чем он-взрослый ангельский мужчина.

Она предполагала, что так оно и есть, технически, но этот намек на мужское высокомерие…