Хант медленно сел рядом с ней на кровать, словно давая ей время возразить. Его волосы скользнули по лбу, татуировке, пока он изучал шрам. И провел по нему мозолистым пальцем.

От этого прикосновения ее кожу начало покалывать.

— Ты не уничтожишь Данику и стаю, если поможешь себе.

Брайс покачала головой, глядя в окно, но его пальцы сомкнулись на ее подбородке. Он мягко повернул ее лицо обратно к себе. Его темные, бездонные глаза были мягкими. Понимающими.

Сколько людей когда-либо видели эти глаза такими?

— Твоя мать любит тебя. Она не может — в буквальном смысле, на биологическом уровне, Брайс-вынести мысли о том, что ты страдаешь. — Он отпустил ее подбородок, но не сводил с нее глаз. — Я тоже не могу.

— Ты едва меня знаешь.

— Ты же мой друг. — Слова повисли между ними. Его голова снова опустилась, как будто он мог скрыть выражение своего лица, когда он поправился: — Если ты этого хочешь.

Какое-то мгновение она молча смотрела на него. Предложение, брошенное там. Тихая уязвимость. Это стерло любое раздражение, все еще живущее в ее венах.

— Разве ты не знал, Аталар? — Робкая надежда на его лице почти уничтожила ее. — Мы стали друзьями, как только ты решил, что Джелли Джубили-это фаллоимитатор.

Он запрокинул голову и рассмеялся, а Брайс откинулась на спинку кровати. Откинула подушки и включила телевизор. Она похлопала по месту рядом с собой.

Улыбаясь, с глазами, полными такого света, какого она никогда раньше не видела, он сел рядом с ней. Затем он достал свой телефон и сфотографировал ее.

Брайс выдохнула, и ее улыбка исчезла, когда она посмотрела на него.

— Моя мама через многое прошла. Я знаю, что с ней нелегко иметь дело, но спасибо, что ты так хорошо с ней обращаешься.

— Мне нравится твоя мама, — сказал Хант, и она ему поверила. — А как они с твоим отцом познакомились?

Брайс знала, что он имеет в виду Рэндалла.

— Моя мама сбежала от моего биологического отца, прежде чем он узнал, что она беременна. Она оказалась в храме Ктоны в Коринфе и знала, что местные жрицы примут ее-защитят-поскольку она была священным беременным сосудом или чем-то еще. — Брайс фыркнула. — Она родила меня там, и первые три года своей жизни я провела в уединении за стенами храма. Моя мама стирала им белье, чтобы заработать на наше содержание. Короче говоря, мой биологический отец услышал, что у нее есть ребенок, и послал головорезов, чтобы выследить ее. — Она стиснула зубы. — Он сказал им, что если есть ребенок, который, несомненно, принадлежит ему, они должны привести меня к нему. Любой ценой.

Губы Ханта сжались в тонкую линию.

— Дерьмо.

— У них были глаза на каждом складе, но жрицы вывели нас из города-в надежде добраться до штаб-квартиры Дома Земли и Крови в Хилене, где моя мама могла бы попросить убежища. Даже мой отец не осмелился бы вторгнуться на их территорию. Но это всего лишь три дня пути, и ни одна из жриц Коринфа не смогла защитить нас от воинов Фейри. Итак, мы ехали пять часов до храма Соласа в Ие, частично для отдыха, но также и для того, чтобы забрать нашу святую стражу.

— Рэнделл. — Хант улыбнулся. Но он только приподнял бровь. — Погоди… Рэндалл был жрецом солнца?

— Не совсем. Он вернулся с фронта год назад, но то, что он делал и видел во время службы… это сбивало его с толку. Очень сильно. Он не хотел возвращаться домой, не мог встретиться лицом к лицу со своей семьей. Поэтому он предложил себя в качестве послушника Соласу, надеясь, что это как-то искупит его прошлое. Ему оставалось две недели до принесения обетов, когда Верховный Жрец попросил его сопроводить нас в Хилену. Многие жрецы-обученные воины, но Рэндалл был единственным человеком, и Верховный Жрец догадался, что моя мать не доверяет мужчине-Ваниру. Прямо перед тем, как мы достигли Хилены, люди моего отца догнали нас. Они ожидали увидеть беспомощную, истеричную женщину. — Брайс снова улыбнулась. — Они нашли легендарного снайпера и мать, которая готова была перевернуть всю землю, лишь бы сохранить свою дочь.

Хант выпрямился.

— И что же случилось?

— Что и следовало ожидать. Мои родители разбирались с этим беспорядком позже. — Она взглянула на него. — Пожалуйста, никому об этом не говори. Это… никогда не было никаких вопросов о фейри, которые не вернулись бы в Город Полумесяц. Я не хочу, чтобы они сейчас появились.

— Я не скажу ни слова.

Брайс мрачно улыбнулась.