На Черном причале, выступающем из яркой береговой линии города подобно темному мечу, группа скорбящих сгрудилась под чернильными сводами, молясь о том, чтобы лодка благополучно перенесла покрытый вуалью сосновый гроб по воде.

Вокруг деревянного судна широкие чешуйчатые спины вспарывали поверхность реки, извиваясь и кружась. В ожидании страшного суда-и обеда.

Тарион проследил за его взглядом.

— Пять марок на то, что это обед.

— Это отвратительно, — прошипела Брайс.

Тарион взмахнул хвостом, игриво обрызгав ноги Брайс водой.

— Я не поставлю на твое Отплытие. Я обещаю. — Он плеснул немного воды в сторону Ханта. — И мы уже знаем, что твоя лодка перевернется к чертям собачьим еще до того, как оторвется от берега.

— Смешно.

Позади них вприпрыжку пронеслась выдра в светоотражающем желтом жилете, держа в клыкастой пасти запечатанную восковую трубку для сообщений. Она едва взглянула в их сторону, прежде чем прыгнуть в реку и исчезнуть. Брайс закусила губу, и из нее вырвался пронзительный визг.

Перед бесстрашными пушистыми посланцами было трудно устоять, даже для Ханта. Будучи настоящими животными, а не оборотнями, они обладали сверхъестественным уровнем интеллекта, благодаря старой магии в их венах. Они нашли свое место в городе, передавая свободную от технологий связь между теми, кто жил в трех королевствах, составляющих Город Полумесяц: Меры в реке, Жнецы в Квартале Костей и жители самого Лунатиона.

Тарион рассмеялся, увидев неприкрытый восторг на лице Брайс.

— А ты не думаешь, что Жнецы тоже пугаются из-за них?

— Держу пари, что даже сам младший Король визжит, когда видит их, — сказала Брайс. — Они были одной из причин, почему я хотела переехать сюда в первую очередь.

Хант приподнял бровь.

— Неужели?

— Я видела их, когда была ребенком, и думала, что это самая волшебная вещь, которую я когда-либо видела. — Она просияла. — Я и сейчас так думаю.

— Учитывая твою работу, это уже кое о чем говорит.

Тарион наклонил голову в их сторону.

— Что же это за работа такая?

— Антиквариат, — сказала Брайс. — Если ты когда-нибудь найдешь что-нибудь интересное в глубине, дай мне знать.

— Я пришлю выдру прямо к тебе.

Хант поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь Брайс подняться.

— Держи нас в курсе.

Тарион непочтительно отсалютовал ему.

— Увидимся, — сказал он, и сверкнув жабрами нырнул под воду. Они смотрели, как он плывет к глубокому сердцу реки, следуя тем же путем, что и выдра, а затем ныряет вниз, вниз — к этим далеким мерцающим огням.

— Он очарователен, — пробормотала Брайс, когда Хант поднял ее на ноги, а другой рукой взял за локоть.

Рука Ханта задержалась, жар ее обжигал даже сквозь кожаную куртку.

— Просто подожди, пока не увидишь его в человеческом обличье. Он вызывает беспорядки.

Она рассмеялась.

— Как ты вообще с ним познакомился?

— В прошлом году у нас была целая череда убийств Мер. — Ее глаза потемнели от узнавания. Это было во всех новостях. — Младшая сестра Тариона была одной из жертв. Это было достаточно громко, чтобы Мика поручил мне это дело. Мы с Тарионом работали над этим вместе в течение нескольких недель, пока все не закончилось.

Мика отдал ему за это дело целых три долга.

Она поморщилась.

— Вы вдвоем поймали убийцу? О нем никогда не говорили в новостях — только то, что его задержали. Больше ничего, даже того, кто это был.

Хант отпустил ее локоть.

— Мы так и сделали. Бродячая пантера-оборотень. Я передал его Тариону.

— Я предполагаю, что пантера не добралась до Голубого двора.

Хант оглядел мерцающую гладь воды.

— Нет.

***

— А Брайс хорошо к тебе относится, Ати?

Сидя за столом в выставочном зале галереи, Брайс пробормотала,

— О, пожалуйста, — и продолжила просматривать документы, присланные Джесибой.

Хант, развалившийся в кресле напротив нее, портрет ангельского высокомерия, просто спросил огненную фею, притаившуюся в открытой железной двери,

— Что бы ты сделала, если бы я сказал, что это не так, Лехаба?

Лехаба плавала под аркой, не осмеливаясь войти в демонстрационный зал. Не тогда, когда Джесиба, скорее всего, смотрела в камеры.

— Я бы сожгла все ее обеды за месяц.

Хант хихикнул, и этот звук скользнул по ее костям. Брайс, несмотря на себя, улыбнулась.

Что-то тяжелое глухо стукнуло, слышное даже на уровне библиотеки, и Лехаба с грохотом понеслась вниз по лестнице, шипя:

— Плохо!

Брайс посмотрела на Ханта, пока тот просматривал фотографии демона, сделанные несколько ночей назад. Его волосы свисали на лоб, соболиные пряди блестели, как черный шелк. Ее пальцы сжались на клавиатуре.

Хант поднял голову.