— И что? Они блестящие и мягкие. — Она легонько пожала руку Пи-Ми, потом положила ее обратно в коробку и вытащила третьего-Тонконогого единорога с мятно-зеленой шерстью и розовой гривой. — А это принцесса адвокат. — Она чуть не рассмеялась от такого сравнения, держа сверкающую игрушку перед Умброй Мортис.

— Это имя даже не подходит к ее цвету кожи. А что там с названиями блюд?

Она провела пальцем по фиолетовому блестящему пятну, разбрызганному по боку куклы.

— Это потому, что они такие милые, что их можно съесть. Что я и сделала, когда мне было шесть лет.

Его губы дернулись.

— Ты этого не сделала.

— Ее звали ананас Шиммер, и ее ноги были мягкими и блестящими, и я больше не могла сопротивляться и просто… откусила кусочек. Оказывается, внутри у них действительно желе. Но не съедобное. Маме пришлось позвонить в Токсикологический центр.

Он оглядел коробку.

— И они все еще у тебя, потому что…?

— Потому что они делают меня счастливой. — Увидев его все еще ошеломленный взгляд, она добавила: — Хорошо. Если ты хочешь углубиться в это, Аталар, игра с ними была первым случаем, когда другие дети не относились ко мне как к полному уроду. Когда мне было пять лет, причудливые лошадки звездного света были игрушкой номер один в списке желаний каждой девочки на зимнее солнцестояние. И не все они были равны. Бедная милая Принцесса, здесь была распространена. Но Джелли Джубили… — она улыбнулась пурпурному единорогу-Пегасу, вызванному воспоминанием. — Моя мама впервые за много лет уехала из Нидароса, чтобы купить его в одном из больших городов в двух часах езды отсюда. Это не просто единорог, не просто Пегас — но и то и другое. Я показала его детям в школе и была немедленно принята в компанию.

Его глаза сияли, когда она осторожно поставила коробку на верхнюю полку.

— Я никогда больше не буду смеяться над ними.

— Хорошо. — Она повернулась к нему, вспомнив, что на ней по-прежнему только полотенце, а он по-прежнему без рубашки. Она схватила коробку с мылом и подтолкнула к нему. — Вот. В следующий раз, когда захочешь проверить мои вибраторы, просто спроси, Аталар. — Она кивнула в сторону двери своей спальни и подмигнула. — Они в левой тумбочке.

Его щеки снова покраснели.

— Я бы не… ты заноза в заднице, ты это знаешь?

Она закрыла бедром дверь бельевого шкафа и неторопливо вернулась в спальню.

— Я бы предпочла быть занозой в заднице, — лукаво бросила она через голое плечо, — чем шпионом извращенцем.

Его рычание преследовало ее всю дорогу до ванной.

В лучах утреннего солнца река Истра переливалась темно-синим цветом, ее воды были достаточно прозрачны, чтобы можно было разглядеть разбросанные среди бледных скал и колышущейся травы обломки. Столетние артефакты Города Полумесяца ржавели там, внизу, снова и снова подбираемые различными существами, которые зарабатывали себе на жизнь, собирая мусор, брошенный в реку.

Ходили слухи, что городские власти когда-то пытались ввести большие штрафы за бросание вещей в реку, но мусорщики пронюхали об этом и подняли такой шум, что королеве реки ничего не оставалось, как закрыть законопроект, когда он был официально предложен.

Над головой парили ангелы, ведьмы и крылатые оборотни, держась подальше от туманного мрака костяного квартала. Вчерашний дождь сменился приятным весенним днем — ни намека на мерцающие огоньки, которые часто проплывали под поверхностью реки, видимые только с наступлением ночи.

Брайс нахмурилась, глядя на ракообразное существо — что-то вроде гигантского синего краба, — пробиравшееся сквозь каменные глыбы и груду пивных бутылок. Остатки вчерашнего пьяного веселья.

— Ты когда-нибудь бывал в Морском Городе?

— Нет. — Хант шуршал крыльями, одно из которых касалось ее плеча. — Счастлив оставаться на поверхности. — Мимо пронесся речной бриз, холодный, несмотря на теплый день. — А ты?

Она потерла ладони о гладкую кожу старой куртки Даники, пытаясь хоть немного согреться.

— Никогда не получала приглашения.

Большинство из них никогда бы этого не получили его. Речной народ был печально известен своей скрытностью, их подземный город-Голубой Двор-место, которое мало кто из живущих на суше когда-либо увидит. Одна стеклянная субмарина входила и выходила в день, и те, кто был на ней, путешествовали только по приглашению. И даже если бы у них были легкие или искусственные средства, никто не был бы настолько глуп, чтобы плыть вниз. Но не с тем, что бродило в этих водах.

Рыжеватая шевелюра пробилась на поверхность в паре сотен ярдов, и частично покрытая чешуей мускулистая рука помахала перед тем, как исчезнуть, пальцы с острыми серыми ногтями сверкали на солнце.

Хант взглянул на Брайс.

— А ты знаешь какого-нибудь Меров? (Мер — морское существо)

Брайс приподняла уголок ее рта.

— Одна жила дальше по коридору, когда я училась на первом курсе в ККУ. Она веселилась сильнее, чем все мы вместе взятые.