У Рована еще хватило наглости оглянуться и наградить ее довольной мужской улыбкой. Кружку он наполнил почти до края, не пролив ни капли.

Кувшин вернулся на место. Аэлине захотелось послать язычок пламени и подпалить Ровану голую задницу за этот спектакль с наливанием воды. Но он уже шел обратно, не сводя с нее глаз и ухитряясь не давать воде вылиться.

Аэлина поднялась и потянулась к кружке. Удивительно, но колени у нее не дрожали.

За бортом плескались волны. Скрипели снасти.

– Что это было? – тихо спросила она.

Рован сощурился:

– Я… начал терять самообладание.

– Почему?

Он смотрел не на Аэлину, а на морскую гладь, по которой был разлит лунный свет.

– Я все-таки хочу знать.

Рован заставил себя повернуться к ней:

– Я боялся… вдруг она снова тебя заберет.

То, что Ключ Вэрда лежал на столике, а не висел на шее Аэлины, значения не имело.

– Даже когда я понял, что это всего лишь сила твоей магии… Но и она тебя забирала. Прежде я не знал, как тебя вернуть. Те времена давно прошли.

Рован оскалил зубы, шумно вздохнул. Его гнев теперь был направлен внутрь.

– Раньше чем ты назовешь меня фэйским придурком с обостренным чувством собственности, хочу извиниться перед тобой и сказать, что мне было очень трудно удержаться.

– Рован.

Он замер. Аэлина подошла к нему вплотную. Каждый шаг казался ей ответом на вопрос, который она задавала с давних, очень давних пор.

– Ты ведь не человек. Я и не жду, что ты изменишься.

Эти слова заставили его отпрянуть. Но Аэлина приложила ладонь к его груди. Сердце Рована все еще громко стучало.

– Ты меня не так понял. Не имеет значения, кто ты: фэец, человек, валг или вендалинский оборотень. Ты такой, какой есть. А я хочу… точнее, мне нужен тот, кто не извиняется за это. За свою природу. Раньше ты никогда этого не делал.

Аэлина наклонилась, поцеловав его возле сердца:

– Не меняй своих привычек. Порою ты меня сильно злишь этими фэйскими собственническими притязаниями, но… я слышала твой голос. Он меня разбудил. Он вывел меня из того… места.

Рован наклонился, прижавшись лбом к ее лбу:

– Жаль, что я так мало могу тебе предложить. И во время этой войны, и после нее.

Аэлина обвила руками его талию:

– Ты предлагаешь мне больше, чем я отваживалась надеяться.

Рован попытался возразить, но она сказала:

– Сначала Дарро, потом Рульф сказали мне, что ради победы в войне я должна выйти замуж по расчету. Иными словами, продать свою руку за армию. Но я сделаю прямо противоположное.

– Очень на тебя похоже, – усмехнулся Рован. – Но если Террасену понадобится…

– Послушай меня. – Аэлина отодвинулась, разглядывая суровые черты его лица. – Время поджимает. Брак с иноземным королем, все эти церемонии, расстояния… На подготовку и отправку армии понадобились бы месяцы… У нас такого времени нет. Мы живем сегодняшним днем. В лучшем случае, парой ближайших недель. Мне совсем не нужен муж, который еще начнет обижаться и отстаивать свое первенство или которого мне придется для его же безопасности запереть в укромное местечко. Я уж не говорю про труса, готового убежать сломя голову, когда я проснусь вся в языках пламени.

Аэлина поцеловала узоры татуировки на груди Рована. Ее губы подрагивали в такт биению его сильного сердца.

– Вот что мне нужно, Рован. И больше ничего.

Рован громко выдохнул, обдав жаром ее щеку. Рука потянулась к ее волосам, опустившись к спине и ниже.

– Двор, способный изменить мир.

Аэлина поцеловала уголок его рта:

– Мы найдем выход. Вместе.

Она повторила слова, которые когда-то говорил ей Рован. Слова, начавшие врачевание ее истерзанного сердца. И его тоже.

– Я тебе…

– Нет. – Палец Рована кружил по ее щеке. – Ты не сделала мне больно. И ничем не обидела.

Тяжесть, сжимавшая ей грудь, уходила. Рован подхватил ее на руки. Аэлина уткнулась в его шею. Мозолистые руки Рована гладили ей спину, обводя каждый шрам, покрытый узорами татуировки.

– Если мы уцелеем в войне, мы с тобой обязательно научимся выбрасывать из головы все заботы, – сказала Аэлина. – Научимся спать всю ночь, не просыпаясь.

– Если мы уцелеем в войне, принцесса, я с радостью сделаю все, что ни пожелаешь, – пообещал Рован, продолжая гладить ей спину. – Даже научусь выбрасывать из головы все заботы.

– А вдруг настоящего мира так и не наступит? Даже после того, как мы найдем Замок, Ключи и изгоним Эравана?

Рован перестал улыбаться. Пальцы застыли на спине Аэлины.

– Даже если и после этого останется угроза других войн и мы будем вынуждены принимать толпы суетливых посланников других королевств и сами ездить туда, я буду счастлив это делать, пока ты рядом.

– Боги милосердные. – У нее задрожали губы. – И когда ты научился произносить столь красивые речи?

– Мне был нужен лишь повод, чтобы научиться, – ответил Рован, целуя ее щеку.