Неужели состязания вытеснили из ее памяти все прочие события?

— Как ты сказал? Сегодня… Самуинн? Что же нам заранее не сообщили? Наверное, сегодня в замке будет бал?

— Бал, разумеется, будет, но тебя туда не пригласили.

— Конечно. Меня приглашать опасно. Вдруг я у какой-нибудь придворной дамы умыкну ожерелье прямо с шеи? Или браслетик с ручки. А ты, капитан, как будешь отмечать Самуинн? Вызывать духов или плясать у костра?

— Придумала тоже! — отмахнулся капитан. — Я в дурацких обрядах не участвую.

— Поумерь свою храбрость, Шаол, — усмехнулась Селена и нарисовала в воздухе какой-то знак. — В этот день боги и души умерших находятся совсем близко от нас. Не боишься, что они услышат твои оскорбительные слова?

— Люди держатся за дурацкий обычай — праздновать наступление зимы, — поморщился Шаол. — Ищут в кострах какой-то высший смысл. Ничего эти костры не дают, кроме золы.

— Это приношение богам, дабы уберечь их.

— От кого? Что это тогда за боги? Зола удобряет землю, больше ничего.

— Это ты так говоришь, — возразила ему Селена и встала.

Ее ночную сорочку можно было выжимать. А еще лучше — не раздумывая, выбросить. Вряд ли это введет в расход королевскую казну.

Селена направилась в умывальную. Капитан пошел следом.

— Вот уж не думал, что ты веришь в разные предрассудки. И как только это сочеталось с твоим ремеслом?

Она обернулась, наградив его сердитым взглядом. Ей хотелось хорошенько вымыться, а не вести пустой разговор. Она вошла в умывальную. Капитан не отставал.

— Мы теперь и мыться будем вместе? — спросила она.

Шаол смутился и шумно захлопнул дверь с другой стороны.

Когда Селена, разбрызгивая капли воды с волос, вошла в столовую, капитан ждал ее там.

— А где ты завтракал до того, как меня сюда привезли? — спросила она.

Уж если сегодня праздник, ей позволительно завтракать одной и вообще распоряжаться своим временем, как пожелает.

— Ты сначала ответь на мой вопрос, — сказал Шаол.

— На какой еще вопрос?

Селена уселась напротив капитана и наполнила тарелку кашей. Каша была вполне съедобной, однако требовала ощутимой добавки сахара и горячих сливок.

— Ты пойдешь в храм?

— Почему это мне разрешают пойти в храм, а на праздник не зовут? — спросила Селена, зачерпывая полную ложку каши.

— Право молиться сохраняется за всеми.

— А право ходить на праздники?

— Праздник, — усмехнулся капитан. — Сплошное обжорство, пьянство и распутство. Каждый год — одно и то же.

— Понятно. Королевская власть заботится о моей нравственности, — подытожила Селена.

Ну сколько ложек сахара нужно всыпать в эту кашу, пока она станет сладкой?

— Так ты пойдешь в храм? Если пойдешь, тогда ешь быстрее.

— Не пойду, — с полным ртом ответила Селена.

— Странно. При твоей-то суеверности — и рассердить богов, не пойдя на службу. Мне казалось, ассасины должны особо чтить день мертвых.

Селена выпучила глаза и надула щеки, изображая из себя слабоумную. При этом она не забывала жевать.

— У меня свои отношения с богами. Может, я успею задобрить их парочкой жертв.

Шаол встал, привычно взявшись за эфес меча.

— Постарайся обойтись без глупостей. Да, и вот еще что: ты особо не наряжайся. Брулло мне сказал, что дневных занятий он не отменял. Завтра у вас испытание.

— Опять? Прошлое было всего три дня назад, — простонала Селена.

В прошлый раз они метали копье на скаку, и ее содранные пальцы еще не зажили.

Капитан ушел, не сказав больше ни слова. В покоях Селены стало тихо. Только в ее ушах все еще раздавались глухие удары эндовьерской плетки.

Радуясь долгожданному концу службы, Дорин Хавильяр спешно покинул храм и отправился бродить по замку. Религия никогда не вдохновляла его. После нескольких часов сидения на жесткой скамье и бормотания нескончаемых молитв ему отчаянно хотелось подышать свежим воздухом и побыть одному.

У принца заныл левый висок. Стиснув зубы, Дорин стал на ходу растирать больное место. На пути ему попалась стайка придворных дам. Увидев принца, они спешно присели в реверансе, а затем так же спешно, с глупым хихиканьем, закрылись веерами. Дорин прошел мимо, ограничившись сдержанным кивком. Даже на таких службах королева не забывала показывать сыну потенциальных невест, шепотом предлагая обратить на них внимание. Дорину стоило немалых сил не взорваться и не уйти со службы раньше времени.

Решив обогнуть живую изгородь, он свернул влево и едва не столкнулся с женщиной в голубовато-зеленом бархатном платье. Такого цвета бывает вода в горных озерах. Наверное, у портных этот оттенок как-то называется, но Дорин подобных тонкостей не знал. Бархат, конечно, красивый, с переливами, напоминающими драгоценный камень, а вот фасон… был в моде лет сто назад.