— Поздравляю, — сказал Шаол, отпивая глоток воды. — Восемнадцатое место — совсем неплохо. Во всяком случае, Нокса ты обскакала.

Селена не ответила. Она молча водила полусъеденной морковкой по тарелке, добирая остатки подливки. Отмыть израненные руки и ноги от въевшейся смолы оказалось не так-то просто. Служанкам пришлось дважды заполнять лохань горячей водой. Селена истратила целый кусок мыла, и все равно на ладонях оставались черные пятна. Потом Фалипа еще полчаса смазывала и перевязывала ей раны. Дрожь прекратилась, но в ушах по-прежнему стоял предсмертный крик Косы и глухой стук его удара о землю. К тому времени когда она закончила испытание, тело уже унесли. Гибель Косы спасла Нокса от выбывания. Что касается Могилы — Брулло его даже не упрекнул. В этой игре грязные приемы считались в порядке вещей. А нож, пронесенный Могилой, — это тоже в порядке вещей?

— Ты действуешь так, как мы и договаривались, — продолжал Шаол. — Хотя твое доблестное спасение этого воришки едва ли заслуживает одобрения.

— Я же все равно проиграла, — буркнула Селена.

Когда она спустилась, Дорин поздравил ее и поблагодарил за спасение жизни Нокса. Сам Нокс крепко обнял ее и долго бормотал благодарности. Только Шаол встретил ее хмурым взглядом. Она нарушила правила игры. Воровке, промышляющей кражей драгоценностей, незачем рисковать собой, спасая чужую жизнь.

В карих глазах Шаола отражалось послеполуденное солнце.

— А разве тебя не учили проигрывать красиво и с достоинством?

— Нет, — угрюмо ответила Селена. — Аробинн говорил так: второе место — это прекрасное звание для первого неудачника.

— Аробинн Хэмел? — переспросил Шаол, опуская стакан. — Предводитель ассасинов?

Селена повернулась к окну. А ведь жилище Аробинна находилось не так уж далеко от замка. Странно, что только сейчас она подумала об этом.

— А разве ты не знал, что он был моим учителем?

— Я забыл, у кого ты… училась.

Судя по тому, что Шаол слышал об этом человеке, Аробинн попросту высек бы Селену за то, что она полезла спасать какого-то Нокса, рискуя своей безопасностью и местом в состязании.

— Он что, все годы сам тебя обучал?

— Сначала сам. А потом приглашал для меня учителей со всей Эрилеи. Меня учили сражаться «учителя рисовых полей». Так их у нас называли, потому что они родом с южного континента, где растет рис. Меня учили лучшие знатоки ядов из джунглей Бугадана… Потом я уже сама стала ездить к учителям. Аробинн даже посылал меня к Молчаливым ассасинам из Красной пустыни. Он не считался с затратами и платил столько, сколько спрашивали.

Селена поддела ногтем нитку на рукаве халата.

— Я считала, что так и должно быть. Я тогда вообще ничего не понимала в деньгах. А едва мне исполнилось четырнадцать, Аробинн рассказал, в какую сумму ему обошлось мое обучение, и добавил, что ждет от меня возмещения расходов.

— Значит, сначала он тебя учил, а потом заставил за все платить?

Селена пожала плечами, однако скрыть вспышку злости, вызванную вопросом Шаола, не смогла.

— Такова судьба всех сирот, которых кто-то чему-то учит. Разве с куртизанками поступают иначе? Они попадают в «заведения любви» совсем девчонками, а потом узнают, сколько денег было потрачено на их пропитание, обучение, одежду и так далее. И становятся рабынями заведения, пока не расплатятся сполна.

— Но это же гадко! — чуть ли не плюнул капитан.

Он был сердит, однако не на нее. Редкий случай.

— И ты выплатила Аробинну все деньги?

Селена улыбнулась. Улыбка ее была холодной, едва тронувшей губы, но не достигшей глаз.

— Представь себе. Я выплатила ему все до последнего медяка. А он потом за три часа спустил мои деньги. Там было свыше полумиллиона золотых монет.

Шаол даже привстал, а Селена затолкала это воспоминание поглубже, где оно не вызывало боли.

— Кстати, ты до сих пор не извинился, — сказала она, меняя тему.

— Не извинился? За что?

— За вчерашние гадости. Ты забыл, как вел себя в зале, да еще в присутствии принцессы Нехемии?

Как Селена и думала, капитан заглотнул наживку.

— Я не стану извиняться за правдивые слова, — заявил он, сердито щурясь.

— Ты обращался со мной, как будто я не просто преступница, а еще и сумасшедшая. И это ты называешь правдой?

— Тебе напомнить твои слова? Ты заявила мне, что ненавидишь меня сильнее, чем кого-либо.

— Так оно и было, — сказала Селена и вдруг улыбнулась.

Капитан тоже улыбнулся. Он бросил в нее ломтиком хлеба, который Селена ловко поймала одной рукой и тут же бросила в него. Капитан лениво протянул руку и поймал летающий хлеб.

— Идиот, — сказала Селена, улыбаясь во весь рот.

— Свихнутая воровка, — вернул ей комплимент Шаол.

— Я всерьез тебя ненавижу!