Девочка была настоящим ангелочком. Ее лицо обрамляли светлые локоны. Глаза у нее были довольно редкого карего оттенка и вдобавок — с зелеными крапинками. Юная богиня улыбнулась Селене и протянула руку, дабы коснуться ее лба. У Селены мгновенно вспотела спина. Сотни пар глаз были обращены сейчас на нее.

— Денна, охотница и покровительница юных дев, дарует тебе свое благословение и покровительство на весь год. Позволь вручить тебе эту золотую стрелу — символ ее власти и благосклонности.

Девочка поклонилась и протянула Селене тонкую золотую стрелу. Селена оцепенела. Шаол слегка толкнул ее в спину. Тогда Селена взяла стрелу и тоже поклонилась девочке.

— Да пребудет с тобой благословение Ильмаса, — сказала девочка.

Селена поблагодарила ее. Конечно, из лука такую стрелу не пустишь, но эта вещица была из чистого золота.

«За нее неплохо дадут, если продать», — подумала Селена.

— Мне вряд ли позволительно держать у себя такие подарки, — сказала она Шаолу, протягивая ему стрелу.

Прихожане вновь сели. Шаол опустил стрелу ей на колени.

— Я бы не стал гневить богов.

Селена повернулась к нему. Похоже, что-то в его лице изменилось. Нет, определенно изменилось. Селена толкнула его локтем и улыбнулась.

Волны шелка, облака пудры, лес гребней и щеток, звезды жемчуга и бриллиантов… все это расстилалось вокруг Селены, обступало ее, блестело и сверкало. Фалипа уложила ей последний локон, затем надела маску, закрывавшую глаза и нос, и водрузила на голову хрустальную тиару. Даже если бы Селена и противилась своим ощущениям, она все равно была бы вынуждена признать: да, сейчас она выглядит как настоящая принцесса.

Фалипа, кряхтя, нагнулась, чтобы почистить хрустальные пряжки на серебряных туфельках новоявленной принцессы.

— В былые времена я бы назвала себя феей-волшебницей. Это настоящая ма…

Служанка осеклась, дабы не произнести запретное слово, которое адарланский король вытравлял огнем и вымывал кровью из лексикона своих подданных.

— Тебя просто не узнать, — всплеснула руками Фалипа.

— Прекрасно, — согласилась Селена.

Это будет ее первый бал, куда она явится без задания кого-то убить. Но и целиком погрузиться в веселье она не сможет. Нужно следить за Нехемией, чтобы принцесса не устроила сюрпризов придворным и себе самой. И все-таки бал — это не караульная служба и не сидение в засаде. Если получится, она обязательно потанцует… хотя бы чуть-чуть.

— Ты все-таки считаешь, что твоя затея правильная? — спросила Фалипа, распрямляя спину. — Капитану Эстфолу она очень не понравится.

— Я просила не задавать мне вопросов, — довольно резко ответила Селена.

— Но когда караульные выволокут тебя с бала, не проговорись капитану, что я тебе помогала, — с обидой в голосе парировала Фалипа.

Слова служанки задели Селену.

«Нам только еще поругаться не хватало», — подумала она и, сдерживая раздражение, подошла к зеркалу.

Фалипа двинулась следом. Селена не столько любовалась собой, сколько проверяла маску — не мешает ли смотреть. Но платье, принесенное Фалипой, было настолько красивым, что у Селены поневоле вырвалось:

— Таких красивых платьев я еще не носила.

Платье было белым, но с нежным сероватым оттенком. Широкий подол не стеснял движений и не мешал танцевать. Корсаж был усыпан мельчайшим стеклярусом и напоминал Селене искрящуюся поверхность моря. По обе стороны, ближе к бокам, шла искусная вышивка белым шелком, и ее узор напоминал лепестки роз. Вырез на шее и короткие рукава были оторочены тонкими полосками горностаевого меха. В ушах Селены покачивались брильянтовые серьги-капельки, а в волосы, убранные на затылке, Фалипа умела вплела нитки жемчуга. Серая шелковая маска плотно прилегала к лицу. Маску украшали затейливые узоры из хрустальных и жемчужных бусинок.

— В таком наряде ты могла бы покорить сердце короля, — сказала Фалипа. — Ну, если не короля, то наследного принца.

— Это ж, наверное, нужно было обыскать всю Эрилею, чтобы добыть такое платье, — пробормотала Селена. — Где вы его нашли?

— Я тоже прошу не задавать мне вопросов, — отрезала Фалипа.

— Значит, мы квиты, — криво усмехнулась Селена.

Ее вдруг охватила робость. Она почувствовала себя маленькой девчонкой, тайком надевшей материнское платье. И серебристые туфельки показались ей слишком просторными. Эдак и раскиснуть недолго. Селена мысленно отругала себя за слабость и напомнила, ради чего затеяла всю эту авантюру.

Часы пробили девять вечера. Фалипа повернулась к двери, и Селена быстро спрятала за корсажем самодельный нож.

— И все-таки, как ты думаешь пробраться в зал? — спросила служанка. — Сомневаюсь, что караульные позволят тебе уйти одной.

Селена усмехнулась и сказала: