Поначалу это была просто мысль, но она потянула за собой другие, уже более тревожные раздумья. Если Нехемия и вправду причастна к убийству претендентов и если она каким-то образом сумела привезти в замок опасного, кровожадного зверя, который по ее приказу набрасывался и разрывал обезумевших от страха людей…

Ощущение утренней безмятежности напрочь исчезло. Допустим, поначалу у Нехемии были мысли просто сорвать состязания. Но после бойни, устроенной адарланскими солдатами, и гибели пятисот соплеменников эйлуэйская принцесса задумала отомстить. И лучшего места для отмщения, чем праздничный маскарад, не найти. В дни праздников люди становятся беспечными. В ответ на одну бойню устроить другую.

Селена трясла головой, прогоняя нелепые мысли. А вдруг они не такие уж нелепые? Что, если Нехемия приведет свое чудовище в зал?.. Селене не было бы жалко Кальтену и Перангона. Но ведь зверь не станет разбирать и вполне может кинуться на Дорина. Или на Шаола.

Сжимая кулаки, Селена ходила по спальне. Предупредить Шаола? Но если эта угроза лишь плод ее дурной фантазии, она бесповоротно разрушит свою дружбу с Нехемией, а заодно и все дипломатические усилия принцессы. Что же делать? Внушить себе, что это бред?

И зачем только эта проклятая мысль влетела ей в голову? Друзьям надо верить… пока они не продадут и не предадут тебя. С этим Селена тоже сталкивалась и потому привыкла обдумывать все варианты, включая и самые худшие. Возможно, Нехемия ничего не замышляет, а все это — кошмары собственного больного воображения Селены. Она бы с удовольствием посмеялась над своими идиотскими страхами. Но если этим вечером что-то случится…

Селена открыла дверь в гардеробную, окинула взглядом нарядные платья, развешанные вдоль стен. Шаол, конечно, будет вне себя от ярости, если она самовольно явится на бал, но это она выдержит. Она выдержит и застенок, если он прикажет бросить ее в тюрьму. Но вот если с ним что-то случится, этого она себе не простит. Уж пусть лучше ее риск окажется напрасным.

— Ты что, даже в Ильмас не улыбаешься? — спросила она Шаола, когда они шли к стеклянному храму, что стоял посреди восточного сада.

— Зато ты скалишь свои красные зубы, — буркнул он.

— Ладно, будем считать твою гримасу улыбкой, — заключила Селена, но тут же закрыла рот.

Обгоняя их, к храму прошли несколько придворных в сопровождении слуг.

— Удивительно, что ты сегодня не жалуешься. Помнится, в Самуинн ты мне все уши прожужжала о несправедливости.

Ну почему он не умеет шутить, как Дорин? Однажды Шаол сказал про нее, что такие женщины — не в его вкусе. Конечно, она не обязана соответствовать его вкусам, но это почему-то ее огорчало.

— А что толку жаловаться? — с наигранным равнодушием спросила Селена. — Можно подумать, от моих сетований ты растаешь и возьмешь меня на бал.

Нет, он никак не мог догадаться о ее замыслах. В них Селена посвятила только Фалипу, и та пообещала не донимать ее вопросами, когда она попросила подобрать ей соответствующий наряд и маску.

— Наверное, ты до сих пор мне не веришь, — сказала Селена.

Это было сказано беспечным тоном, даже с налетом игривости, но с плохо скрываемым сожалением. Что ж, ты сам виноват, Шаол Эстфол, если тебя интересует только мое участие в этом дурацком состязании и ничего за его пределами.

Шаол хмыкнул, и на его губах появилось подобие улыбки. Наследный принц порою говорил ей нелицеприятные вещи, но рядом с ним она никогда не чувствовала себя дурой или преступницей. Дорин мог позволить себе быть беспечным, а капитан королевской гвардии — нет. Как, впрочем, и любой ассасин. И потом, наверное, Шаол чувствует ее неприязнь к нему. Когда же она научится относиться к этому человеку с достойным равнодушием?

А за самовольное появление на балу Шаол ее точно по головке не погладит. Он ее все равно узнает, даже в самой хитроумной маске. На что же тогда она надеется? На свое умение не попадаться на глаза. И еще на то, что наказание не будет слишком суровым.

Внутри храм оказался просторнее, чем думала Селена. Сидя на одной из задних скамеек, она старательно сжимала губы, стараясь, чтобы никто не заметил ее все еще красных зубов.

В отличие от стеклянного замка стеклянный храм ей понравился. Узорчатые плитки известняка на полу — это все, что осталось от прежнего, каменного храма. Король Адарлана приказал его разрушить и заменить стеклянным. Стеклянный купол пропускал достаточно света, и потому свечей днем не зажигали. Поскольку сейчас купол был частично покрыт снегом, солнечный свет ложился красивыми пятнами на пол и скамьи из палисандрового дерева. Скамьи тянулись в две полосы, по сотне в каждой. Поскольку стены тоже были стеклянными, оконные витражи казались парящими в воздухе.