Меньше всего ей сегодня хотелось читать давнишнее и явно скучное сочинение о стратегии войны. Рукопись не исчезала. Вздохнув, Неста открыла рукопись в истертом кожаном переплете, мягком, как масло.

От страниц исходил знакомый запах.

– Так это не ты оставил мне трактат?

Дом ответил, вывалив на стол стопку романов, словно говоря: «Я бы выбрал это».

Неста смотрела на рукопись, пропитанную запахом Кассиана, словно он тысячу раз читал это сочинение.

Он принес ей эту рукопись, посчитав ее достойной ознакомиться с содержанием.

Только в полночь, потирая усталые виски, Неста оторвалась от «Танца битвы». Она читала весь вечер, не прерываясь даже на еду. Одной рукой она держала книгу, а другой жадно поглощала поданное Домом жаркое.

Удивительно, как много общего было у искусства ведения войны и светских ухищрений, на изучении которых настаивала ее мать. Выбор поля сражения, поиск союзников среди врагов твоих врагов… Но было в трактате, невзирая на его почтенный возраст, и что-то совершенно новое для нее. Все это излагалось с предельной точностью. Неста сознавала: ей придется много раз перечитать трактат, чтобы полностью понять смысл описываемых уроков.

Она и раньше знала, что Кассиан – искусный полководец. Сама видела, как он действует с умом и неуклонной точностью. Но сейчас, читая рукопись, Неста понимала, что раньше недооценивала роль стратегического мышления в подготовке отдельных сражений и целых войн.

Она положила трактат на тумбочку и привалилась к подушкам.

Воображение нарисовало ей Кассиана, каким он был в тот день, когда метнул копье во вражеского командира. Удар был настолько сильным, что того сбросило с лошади.

Только в одном Кассиан пренебрегал советами трактата: он вместе с солдатами сражался на передовой, а не руководил из тыла.

Мысли Несты потекли в другом направлении, пока не наткнулись на комок, сплошь состоящий из шипов.

Так ли уж важно, если жрицы не запишутся на обучение? Помимо ее собственного нежелания признать неудачу, так ли это важно?

Важно. Почему-то ей было не все равно.

До сих пор ее жизнь состояла из сплошных неудач. Из явных, внушительных поражений. Главное, чтобы другие не догадались. На это были направлены все ее усилия. Она заслонялась от других, выталкивала их из своей жизни, ибо груз поражений угрожал раздавить ее.

Неста водила руками по усталому лицу.

А сон все не шел и не шел.

На следующий день Неста явилась в библиотеку, даже не смыв пот после занятий с Кассианом. Ей хотелось поскорее добраться до места, где вчера она оставила свою тележку.

Ей не хватало смелости взглянуть на объявление, а тем более сорвать его.

Ей не хватало смелости взглянуть на Клото и признать очередное поражение. Пройти мимо – и на пандус.

Но Клото остановила ее поднятой рукой.

– В чем дело?

Клото указывала на что-то позади Несты. Изуродованный палец верховной жрицы показывал на… дверь? Нет, на колонну.

И сегодня из-под капюшона Клото веяло не грустью, а чем-то похожим на сильное волнение. Все это заставило Несту обернуться и подойти к колонне.

На листе появилось имя.

Одно имя, написанное крупными буквами. Имя той, кто была готова завтра приступить к занятиям.

ГВИН

– Хватит дергаться, – проворчал Кассиан.

– С чего ты взял? Я не дергаюсь, – ответила Неста, хотя сама подпрыгивала на месте и старалась не смотреть в сторону лестницы.

Время неумолимо приближалось к девяти часам утра.

– Да расслабься ты, – сказал Кассиан, поправляя куртку.

– По-моему, это ты у нас напряжен, – прошипела Неста.

– Потому что ты заставляешь меня напрягаться.

На лестнице послышались шаги. Неста шумно выдохнула, только сейчас сообразив, что она сдерживала дыхание. В проеме появилась рыжевато-каштановая копна волос Гвин. При солнечном свете ее волосы были еще красивее, отливая золотом, а зеленовато-голубые глаза почти совпадали с цветом камней на головах жриц.

Увидев Несту и Кассиана в центре площадки, Гвин остановилась в проеме.

– Здравствуй, Гвин! – Почуяв страх послушницы, Неста направилась к ней.

У Гвин дрожали руки. Шагнув на площадку, она запрокинула голову и вперилась глазами в голубой небесный купол.

Впервые за много лет она выбралась на открытый воздух.

Надо отдать должное Кассиану: чтобы не смущать послушницу, он отошел к стойке с деревянными мечами и сделал вид, будто выбирает оружие для упражнений. А ведь говорил, что пройдет еще не один месяц, прежде чем они начнут упражняться на мечах.

Гвин нервно сглотнула.

– Я… только идя сюда, я сообразила, что у меня нет подходящей одежды для занятий. Эта вряд ли подойдет. – Она покосилась на свое жреческое одеяние.

– Если хочешь, я готов обучать тебя в этой одежде, – не глядя на нее, сказал Кассиан. – Главное, чтобы тебе было удобно.