– Это я ее нашла. Когда я наконец остановилась передохнуть, я вспомнила, о чем говорили некоторые узники… на моих допросах. Они заявляли, что сам океан помогает им. Все это выглядело странным, однако я решила рискнуть. Я явилась на базу мятежников, сдалась им и стала умолять, чтобы меня переправили к обитателям океана.

Рунну было трудно представить состояние Лидии в тот момент, когда жизнь ее детей висела на волоске.

– Высшее командование Офиона с пониманием отнеслось ко мне. Так я оказалась на борту «Коня Глубин». Океанская Королева встретила меня приветливо, однако помощь, предложенная ею, не была бескорыстной. Я могла остаться на корабле, родить и еще какое-то время пробыть с малышами. Но в обмен за оказанное мне покровительство и гарантированную защиту для моих детей я буду обязана вернуться на сушу. Она велела мне придумать убедительную легенду о том, как меня похитили, допрашивали и более двух лет держали в плену. Океанская Королева поставила мне задачу: продолжить двигаться по служебной лестнице, добиться того, чтобы астерии меня заметили, и втереться к ним в доверие. Попав к ним на службу, я должна буду поставлять любые мало-мальски ценные сведения Офиону, а оттуда они будут передаваться Океанской Королеве.

– И за все эти годы ты не могла повидать сыновей?

– Нет. Я и теперь увижу их не раньше, чем Океанская Королева мне это позволит.

– Но это ужасно.

– Зато они в безопасности.

– И ты вынуждена и дальше служить ей?

– Да. Хотя я пыталась спасать мятежников, попадавшихся мне на пути.

– А спасать их было твоей идеей? Или ее приказом?

Только сейчас, задав этот вопрос, Рунн понял, насколько ему важен ответ Лидии.

– Я тебе уже говорила, что держала глаза открытыми. И хотя я была вынуждена играть роль верной служительницы и допрашивать узников, я делала все, чтобы минимизировать наносимый им вред. Попадались агенты, готовые ради спасения собственной жизни выболтать важные секреты. Этих мне приходилось убивать. Их гибель я обставляла как «несчастный случай» во время пыток. Но смерть от моей руки была быстрой и в какой-то мере милосердной. Ну а те, кто держался стойко, или когда подворачивался шанс… таких я пыталась спасти. Правда, удавалось не всегда.

– Как с Зофи Ренаст.

– Как с Зофи Ренаст, – тихо повторила Лидия. – Я совсем не хотела, чтобы она утонула. Неправильно рассчитала время… Это так и останется на мне.

Рунн взял ее за руку – осторожно, убедившись, что она не станет противиться.

– А что было после твоего возвращения?

– Поллукс признался в своих чувствах. Сказал, что все эти два с лишним года разыскивал меня и за время поисков уничтожал мятежников направо и налево. Прежняя Лидия отдалась бы ему. Теперь мне было противно, но я сознавала, что наша связь будет надежным прикрытием. Остальное уже история.

Лидия подняла глаза на Рунна.

– Как видишь, я далеко не невинная овечка. Если бы не сыновья, наверное, я бы уподобилась той Лани, какой меня знает мир, и навсегда заглушила бы тихий голос совести, говорящий, что так нельзя.

– Представляю, до чего… одиноко тебе было.

Судя по глазам, Лидию удивило его понимание, отчего ему стало неловко.

– А потом появился ты. Совершенно неопытный и вдобавок безрассудный агент.

Он засмеялся. Она тоже улыбнулась.

– И случилось так, что ты меня увидел. Первый раз меня увидели такой, какая я на самом деле. Я могла говорить с тобой так, как не говорила ни с кем. Ты напоминал мне, что я живое существо, а не имперский механизм. Ты вернул мне ощущения, которых у меня не было, пожалуй, с детства.

Рунн всматривался в ее лицо. За внешней безупречной красотой скрывалась бурлящая душа.

– Не смотри на меня так, – прошептала она.

– А как я на тебя смотрю?

Но она лишь качнула головой, встала и пошла к двери.

Рунн бросился следом, не дав ей взяться за ручку:

– Лидия.

Она остановилась, не поднимая на него глаз.

Рунн коснулся ее щеки, осторожно развернул лицом к себе. Ее кожа была такой нежной, такой теплой.

– Лидия, – отрывисто произнес он. – Когда я узнал, кто ты… мне вынесло мозг. Представляешь? Знать, что ты – Лань, а также Лидия и еще – Ясный День. Мой Ясный День. Но сейчас…

– И что сейчас? – спросила она, посмотрев на его губы.

От ее взгляда у Рунна окаменел член. Голос его звучал глухо, словно шел изнутри.

– А теперь мне плевать, кто ты, пока ты моя. – (Она удивленно посмотрела на него.) – Потому что я – твой. Я твой.

Ее лицо сморщилось. Рунну было невыносимо видеть, как она плачет, пусть даже от облегчения и радости. Он наклонился и прильнул губами к ее губам.

Поцелуй совсем не был нежным. Стучали зубы и сплетались языки. Лидия обняла его за шею. Рунн притянул ее и крепко прижал к себе.

Да, да, да.

Его рука сжала ей ягодицу. Из глубины ее горла вырвался стон.

– Рунн, – прошептала она, отрываясь от его губ.

– Что? – спросил он и замер.