Вместо этого я полностью лишаюсь дара речи, сижу напротив него как рыба с отвисшей челюстью, удивляясь, как я перешла от драки с Бо на лужайке перед его домом пару дней назад к этому — его отец говорит мне, что я хорошо выгляжу, стоя на коленях.

Нет, не просто хорошо.

Восхитительна.

Теперь это слово потеряло для меня всякий смысл.

За всю мою долгую жизнь не пройдет и дня, когда я услышу эти три слога и не подумаю о мужчине на двадцать лет старше меня, использующем именно это обозначение, говоря о том, как хорошо я преклонила перед ним колени.

Это нелепо.

Нарциссическо, унизительно, чувственно и льстиво и… еще много слов, которые я, кажется, не могу подобрать в данный момент.

И каким-то образом единственные слова, которые мне удается произнести в ответ, это:

— Я сделала?

— Да, — отвечает он, и это звучит голодно, как рычание льва перед добычей.

Сидя здесь в своем ошеломленном молчании, я умоляю свой мозг проявить связную мысль… О, это было приятно.

Наконец, он останавливается на вопросе.

— И это коленопреклонение.

— И ты думал, что я одна из тех девушек? Это и есть та работа, которую ты мне сейчас предлагаешь?

— Это было бы крайне неуместно, учитывая твои отношения с моим сыном.

— Прошлые отношения, — добавляю я, потому что все это звучит безумно, это действительно так, но я не уверена, что хочу, чтобы он пока исключал меня из всего этого.

Мое любопытство взяло верх надо мной.

— Ты нанимаешь меня в качестве одной из своих коленопреклоненных девушек не из-за Бо…

— Нет, Шарлотта. Я не нанимаю тебя в качестве одной из моих коленопреклоненных девушек, потому что мне нужна секретарша, а тебе, похоже, нужны деньги.

— Это было похоже на оскорбление, — отвечаю я, и он снова смеется.

— Значит, тебе не нужны деньги?

— Очень смешно. Ты же знаешь, что я соглашусь. Но зачем тебе понадобилось нанимать меня в качестве своей секретарши? Ты ничего обо мне не знаешь.

— Я знаю, что ты жила с моим сыном, а теперь нет. Он не хочет со мной разговаривать, так что позволь мне вместо этого помочь тебе. Работа невелика. Помогать мне по хозяйству, приносить кофе и ланч. Что-то в этом роде. — Он оглядывает каток. — И я предполагаю, что оплата будет лучшее. С преимуществами.

Здесь действительно не о чем особо думать, не так ли? Он предлагает мне настоящую работу с несомненно лучшей оплатой. И я не собираюсь лгать, эта компания меня интригует. Это звучит намного увлекательнее, чем быть секретарем у банкира или риэлтора.

— Ты можешь потратить некоторое время на то, чтобы подумать об этом, — добавляет он.

Моя голова наклоняется, а губы сжимаются в тонкую линию, словно говоря: Не будь смешным.

Если он думает, что мне действительно нужно подумать об этом, он сумасшедший или просто проявляет снисходительность.

Когда он встает, я думаю о важном вопросе, который просто немного неудобно задать, но я должна

— Подожди, — говорю я, хватая его за руку.

— Случайный вопрос, но является ли твоя компания благотворительным… клубом или как там его…

— Клуб непристойных игроков.

— Да, — киваю я, подавляя свои нервы.

— Это всеохватывающее мероприятие?

Он откидывается на спинку стула хмурит брови, и хитрая улыбка приподнимает уголок его рта.

— Очень. Почему ты спрашиваешь?

— Это важно для меня, — отвечаю я, прекращая разговор на этом.

Я уверена, что сейчас он задается вопросом, являюсь ли я тайным членом сообщества, и если да, то каким образом, но я не раскрываюсь.

Ему не нужно знать, что я самый яростный союзник в мире, потому что мне нужно защищать самого милого маленького детеныша в мире.

— Тогда в таком случае, — добавляю я, вставая и протягивая руку… что, как я теперь понимаю, неловко и в значительной степени неуместно.

Кривая улыбка остается на его лице, когда он смотрит на мою протянутую руку и следует моему примеру, вставая и беря мою руку в свою.

Его медвежий коготь затмевает мою маленькую ручку, когда он пожимает ее. Но оно теплое, а его хватка достаточно крепкая, чтобы у меня по спине пробежали мурашки.

— Я полагаю, это означает, что ты согласишься на эту работу, — отвечает он.

Когда мы стоим здесь, пожимая друг другу руки на роликовом катке, я задаюсь вопросом, кто здесь записался на более странную должность.

Знает ли Эмерсон Грант, на что он пошел со мной?

Наверняка к этому времени он уже осознал тот факт, что я не какая-нибудь девчушка с мягким голосом и подобающим поведением, и я не собираюсь вести себя как обычная секретарша в стиле Безумцев.