— Ты собираешься рассказать об этом подробнее или заставишь меня использовать свое воображение? — Спрашиваю я, когда он больше не дает мне никакой информации.

В его глазах появляется озорной огонек, когда он облизывает нижнюю губу и отстраняется от меня.

— Думаю, я хочу, чтобы ты пустила в ход свое воображение. Что именно ты себе представляешь?

Это прозвучало сексуально, но я не призываю его на это.

Вместо этого я отвечаю на его вопрос.

За исключением того, что я понятия не имею, что я себе представляю, и я не уверена, насколько комфортно мне говорить.

Это кажется слишком интимным.

Чтобы нейтрализовать внезапное напряжение между нами, я заставляю себя говорить как можно более непринужденно. Я могла бы сказать ему, что я уже изучила все о его компании, но я вроде как хочу заставить его объяснить мне это так, как будто я ничего не знаю.

— Ну…. у тебя много случайных женщин, которые просто появляются в твоем офисе, готовые к тому, что ты будешь отдавать им приказы и вставать перед тобой на колени?

— Иногда, — уверенно отвечает он, как будто это не было самым безумным поступком, в котором он когда-либо признавался.

Серьезно, кто этот мужчина?

У меня пересыхает во рту.

— И ты платишь им…

— Да.

— Ну, мне неприятно тебе об этом говорить, но это очень похоже на проституцию.

— Проституция связана с сексом, мисс Андервуд. Я не занимаюсь сексом с женщинами за деньги.

Мои глаза расширяются. Он сказал секс — дважды, и это вызывает у меня в животе смесь возбуждения и беспокойства.

Я сжимаю бедра вместе.

— Хорошо, тогда что именно ты с ними делаешь? — Спрашиваю я.

— Это звучит как личный вопрос.

Он снова играет со мной.

— Я сказал тебе использовать свое воображение, так что давай. Если я не занимаюсь с ними сексом, то для чего, по-твоему, я их нанимаю?

У меня нет ни малейшего представления.

На самом деле я не так уж далеко продвинулась в изучении веб-сайта. Поэтому я прикусываю нижнюю губу, перебирая в уме то, что мне уже известно.

— Ты не можете просто платить женщинам за то, чтобы они преклоняли перед тобой колени в твоем офисе.

— Почему нет?

— Потому что это нелепо. Какой в этом смысл?

— Дело в том, что мне это нравится, и они готовы это сделать.

Я потеряла дар речи. Этого не может быть на самом деле.

Замешательство на моем лице превращается в улыбку, которая растягивает мои щеки.

Это действительно должно быть унизительно для него, но он совсем не смущен. И это действительно заставляет меня задуматься о чем-то очень порочном.

— Итак…

Но я останавливаю себя. Я не могу закончить предложение. Это слишком похоже на флирт, слишком… интимно.

Черт возьми.

— И так? — Эхом повторяет он, нетерпеливо ожидая, когда я закончу.

— Итак, как бы я поступила? — Мне отчаянно хочется спрятать лицо в ладонях, или спрятаться под стол, или даже включить пожарную сигнализацию, но если он собирается вести себя так легкомысленно и беспечно по этому поводу, то и я тоже.

Потому что я действительно умираю от желания узнать это сейчас. Если он живет такой скрытной извращенной жизнью, тогда я хочу заглянуть за занавес.

Это заманчиво — просто окунуться с головой в ту запретную, но захватывающую жизнь, которую он ведет.

Итак, вместо того, чтобы прятаться, я заставляю свое тело не выдавать меня, держу спину прямой, а выражение лица расслабленной. Как будто я просто спросила его, какой суп на сегодня, а не о том, насколько хорошо я справлюсь с ролью развратной рабыни-секретарши.

После минуты продолжительного молчания и глубокого выдоха он говорит:

— Ты поступила исключительно, Шарлотта.

Подожди, что?

— Мне показалось, ты был очень зол на меня, — отвечаю я. — Я не сделала ничего правильного.

— Ну, в свою защиту могу сказать, что ты даже не понимала что делаешь.

Смех вырывается из моей груди.

— Так в чем же это было исключительное событие?

Он снова задумчив, явно воюет сам с собой в своей голове, взвешивая свои варианты, вероятно, думая, что как более взрослый человек здесь, он действительно должен положить конец этой неуместной дискуссии.

— Я действительно не должен этого говорить…

— О, да ладно тебе. Ты сам это начал.

Это требует определенных усилий, но мне удается сохранить свой небрежный тон и ленивый подход.

И вдруг, никаких колебаний. Слова просто без усилий долетают через стол прямо с его губ до моих ушей.

— Мисс Андервуд, ты выглядела восхитительно, стоя на коленях.

Даже если бы у меня был голос в этот момент, я бы не знала, что сказать.