Но, к моему удивлению, Гаррет отвечает: — О, она украла мою кровать. Мы оба споткнулись около двух, и она никак не могла подняться по этой лестнице.

Я бросаю на него быстрый, немногословный взгляд.

— И где же ты спал? — Спрашивает Лора.

— На диване в подвале.

Он лжет так легко, что это меня удивляет.

— Что ж, это было мило с твоей стороны, — говорит она, взъерошивая его волосы. — Такой хороший старший брат.

Я задыхаюсь от воздуха, когда эти слова слетают с ее губ, и она смотрит на меня с насмешливым выражением, когда я продолжаю кашлять без всякой причины.

Когда Гаррет смеется, я быстро показываю ему средний палец.

—

Двадцать минут спустя начинается дождь, наполняя дом расслабляющим белым шумом, и папа с Гарретом оба засыпают в двух глубоких креслах в гостиной, смотря какой-то фильм о бейсболе, о котором я никогда не слышала, оставляя нас с мачехой наедине.

— Там действительно все рушится, — говорит она. — Хочешь чаю?

— Да, пожалуйста, — отвечаю я, садясь на один из табуретов, расставленных по всему острову.

Мгновение наблюдаю за ней, я пытаясь представить, как бы она отреагировала, если бы узнала, чем мы с Гарретом занимались до ее возвращения домой. Как он зарылся лицом у меня между ног, вылизывая мою киску, как настоящий эксперт, и если бы они пришли на пять минут раньше, то получили бы места в первом ряду и испытали один из лучших оргазмов в моей жизни. У меня там было всего два других рта, и ни один из них не был очень хорош в этом, так что мне пришлось симулировать свой оргазм. Но не в этот раз. Гаррет не оставил мне особого выбора; он заставил меня кончить так легко, что я задаюсь вопросом, проводит ли он свое свободное время, облизывая клиторы. Конечно, он работает в ночном клубе, так что я уверена, что у него большой опыт.

И хотя я уверена, что она не захотела бы знать обо всем этом, мне хотелось бы верить, что Лора была бы наиболее благосклонна к нашим отношениям — не то чтобы Гаррет когда-либо позволил бы им зайти так далеко. По его словам, мы просто играем, но я все еще не совсем уверена, почему. Он просто жаждет каких-то действий или внезапно находит меня неотразимой? В любом случае, я не собираюсь сглазить это и просто подыгрывать. По крайней мере, сейчас.

— Итак… — говорит она после того, как ставит чайник и поворачивается ко мне лицом, одаривая меня понимающим взглядом.

Я напрягаюсь на своем сиденье. В этом выражении ее лица есть все задатки мамы, которая знает все.

— Итак…? — Я чувствую, что сжимаюсь.

Боже, пожалуйста, не спрашивай меня о Гаррете. Я не могу сделать это сейчас.

— Что ты думаешь о Ризе?

— Ой. Риз. — Я заставляю себя улыбнуться.

Я действительно не хочу, чтобы она знала о том, каким придурком он оказался. Было бы почти невозможно заговорить об этом, не представив себя в роли эротической девушки в процессе, и я чертовски надеюсь, что он тоже не проболтается своим родителям.

— Он был очень милым. И очень красивый.

— Правда? Когда Марсия познакомила нас с ним на прошлой неделе, я подумала… этому мальчику нужно познакомиться с моей Мией.

Эту фальшивую улыбку становится все труднее удерживать.

— Твой брат не был слишком властным, не так ли? Я пыталась уговорить его уехать с нами, чтобы дать вам двоим немного побыть наедине, но иногда он такой чертовски упрямый. Он защищает тебя, и я думаю, это действительно мило, но теперь ты совсем взрослая. Гаррету, возможно, будет трудно с этим смириться.

Я бы сказала, что Гаррет прекрасно это принимает, но я не могу сказать этого вслух. Вместо этого я сохраняю эту невероятно натянутую улыбку и киваю.

— Мы с Гарретом довольно хорошо ладим на этой неделе, — говорю я, и это звучит достаточно невинно. Я имею в виду, что это правда.

— Да. Не думай, что я не заметила, — отвечает она, приподняв бровь.

Черт, что это должно означать?

— Я знаю, иногда он строг к тебе, но Гаррет именно такой. Это не оправдание, но я просто говорю тебе, что иногда поддразнивание и шутки — это то, как он проявляет привязанность.

Мое сердце согревается в груди. Если это правда, то Гаррет так часто дразнил меня за последние пятнадцать лет, что, должно быть, безумно в меня влюблен.

Чайник громко свистит, избавляя меня от необходимости отвечать на это заявление.

Когда она поворачивается обратно, наполняя наши кружки водой, я вижу задумчивый взгляд в ее глазах.

— Я рада, что он пришел, — тихо говорит она.

— Я тоже, на этот раз.

— Приятно видеть, что он так много улыбается. Иногда я беспокоюсь о нем.

Я делаю паузу, поднимая глаза к ее лицу.

— Беспокоиться о нем?