– Тогда это немного жутковато.

Эмерсон оглядывается на меня:

– Что случилось? Почему нет?

Почему нет? Он что, пропустил часть рассказа о том, что она моя сводная сестра? Что она на тринадцать лет моложе и что я знаю ее дольше, чем это приемлемо в обществе?

– Как сказать, – говорю я. – По большей части потому, что она девственница.

Брови Эмерсона изумленно взлетают вверх.

– Мия?

Именно такой реакции я и ожидал. Никто, взглянув на мою великолепную сводную сестру, ни на секунду не подумает, что эта девушка выбрала целомудрие. Она авантюрная, красивая и сексапильная, чего я до этой недели не замечал.

– Да.

– Разве ей не… двадцать три? – уточняет Эмерсон.

– И она офигительно красивая, – добавляет Хантер.

– Да и да.

Эмерсон все еще пребывает в глубокой задумчивости. Подперев рукой подбородок, он смотрит на меня.

– Но подожди… при чем здесь это вообще?

– Мне тридцать шесть, – отвечаю я с ноткой удивления в голосе. Как он вообще может об этом спрашивать? – В моем возрасте я просто не имею права лишать кого-то девственности.

Сев напротив меня за стол, Хантер присоединяется к разговору:

– Я не понял. Что-то произошло между тобой и Мией? Когда это случилось?

Я готов застонать. Мне ни к чему, чтобы вся наша компания знала об этом. Вчера я уехал с озера, мы с Мией отлично провели время, и на этом можно поставить точку. Мы были вместе неделю, занимаясь тем, что я и обещал, – играми. Никакого секса. Немного веселья. И никаких сожалений. Это был первый раз, когда женщина слишком долго касалась моего члена. Никаких обязательств, никаких обещаний. Теперь мы оба можем вернуться к прежней жизни, как будто ничего не произошло.

Если не считать того, что мы по-прежнему почти каждый час болтаем как Дрейк и Мия, а не как Гаррет и Мия, и она все время намекает на то, что нам неплохо бы встретиться лично. Это яма, которую я вырыл для себя и в которую не хочу угодить прямо сейчас. Потому что я до сих пор не могу забыть вкус ее губ, и стоит ей узнать, что я Дрейк и что все это время ей лгал, как я потеряю ее дважды.

– Все сложно, – бормочу я, потирая лоб. – Она занимается вебкамом. Я случайно увидел ее в Интернете и, возможно, стал заходить к ней под вымышленным именем и даже пару раз наблюдал за ней. Следующее, что я знаю – между нами было все, кроме секса.

– И ты рассказал ей про свой поддельный аккаунт? – спрашивает Эмерсон с надеждой в глазах.

Я отвечаю ему одним словом:

– Ха.

Он разочарованно вздыхает, и это убивает меня. Эмерсон Грант – последний человек, которого мне хотелось бы разочаровать.

– Гаррет, – говорит он, словно отчитывая меня.

– Вот почему у нас не было секса. Я не хочу чувствовать себя полным дерьмом из-за того, что уже сделал. Лишить ее девственности было бы перебором.

Эмерсон бросает на меня суровый взгляд.

– Мне не нравится, когда ты так говоришь.

– Как?

– Называешь себя дерьмом, хотя ты не оно.

Согласитесь, это было… неожиданно. Я должен извиниться за это? Как будто Эмерсон Грант знает, каково это – чувствовать себя куском дерьма. Даже когда он трахал бывшую девушку своего сына, он, вероятно, не корил себя, чувствуя худшим отцом в мире.

Ладно, вроде как чувствовал, но это был единичный случай. Я очень сомневаюсь, что мой идеальный лучший друг вообще знает, что такое низкая самооценка.

Нам явно нужно сменить тему.

– Как там дела в клубе?

Его лицо искажает болезненная гримаса, и у меня екает сердце.

– В целом цифры стабильны. Но в последнее время зал был тускловат.

Черт.

– Это как? Почему?

– На прошлой неделе у нас было заполнено сразу три комнаты, но в зале было всего четыре зрителя.

Черт возьми, я так и знал. Вновь застонав, я закрываю лицо руками. Я должен был понимать, что по возвращении меня ждут горы работы. Мне не следовало никуда уезжать.

– Мне кажется, мы должны тщательнее отбирать тех, кому сдаем комнаты, – добавляет Эмерсон.

Мозг мгновенно переключается в режим креативности. Это исправимо. Все не так безнадежно.

– Я верну часть постоянных клиентов. Мы можем собрать там хорошую компанию. Им это нравится.

Взгляд скользит к Хантеру. Тот принимает оскорбленный вид, как будто я специально прошу его принять участие в групповухе.

– Почему ты смотришь на меня?

– Поговори с Дрейком, – говорю я. – Он это сделает. Плата за номер, разумеется, не взимается.

Этот чертов дьявол, Дрейк, легок на помине. Он входит в комнату.

– О чем поговорить с Дрейком? – спрашивает он, и лукавая улыбка расплывается по его смазливой физиономии.

– Господи, – стонет Эмерсон.