Начинается музыка, и я сразу узнаю песню.

Criminal – Фиона Эппл^[3]. Не совсем в том же ритме, что и песня группы ABBA.

Моя спина невольно напрягается. Я смотрю, как Мия обеими руками сжимает микрофонную стойку и прижимает ее к телу. О черт. Уже по тому, как она покачивается в такт музыке, я могу сказать, что смотреть на это будет выше моих сил. Не потому, что это некрасиво, или не потому, что она поет так же фальшиво, как и раньше, а из-за того, что не только я буду пожирать глазами мою слишком сексуальную сводную сестру.

Пока она поет – все так же отстойно, – покачивая бедрами, и чуть ли не трется животом о микрофонную стойку, я ни на секунду не свожу с нее глаз. Толпе ее пение нравится. Народ в зале улюлюкает и свистит, и это только побуждает ее вести себя так и дальше.

– Она всегда такая? – спрашивает Риз, сидящий позади меня.

Я поворачиваюсь к нему. Он улыбается, глядя на сцену. У меня же от этого взгляда леденеет кровь.

– Всегда, – мрачно отвечаю я.

Он смеется.

– Да, отвязная телка. Бьюсь об заклад, с ней не соскучишься.

Я смотрю, как она с микрофоном в руке залезает на ближайший столик, танцует на коленях и сводит толпу с ума. Пара женщин постарше в шутку бросают в нее долларовые купюры, и Мия все время, пока поет, не прекращает улыбаться.

Пусть ее пение ужасно, но то, как она держится на сцене, – само совершенство. Сценические огни любят Мию. А еще у нее есть естественная способность управлять толпой, что лично для меня стало полной неожиданностью. Так что даже если музыкальная карьера не для Мии, но ее место точно на сцене.

– Никогда… – говорю я, но когда перевожу взгляд на Риза, тот снова глядит в свой телефон.

К черту этого чувака. Повернувшись к Мии, я смотрю, как она заканчивает песню. И когда толпа аплодирует ей, я складываю ладони рупором и кричу громче всех. Она поднимает глаза. Наши взгляды встречаются, и я вижу, как ее лицо светится волнением.

Именно в этот момент я решаю, что мне пора перестать ходить вокруг да около относительно того, чего хочет мое тело. А оно явно мечтает ее трахнуть. И если это то, чего оно желает, – тем более что ее тело явно хочет того же самого, – я не стану этому мешать. Эта новая химия, возникшая между нами, в любом случае чисто физическая, и мы сможем легко от нее избавиться. Мия призналась мне, что у нее тоже сухой период, так что, скорее всего, это просто накопившаяся сексуальная агрессия и здоровая доза обиды, которая копилась годами. Что бы это ни было, держу пари, выйдет фантастический секс.

Мия возвращается к столику, и я встаю, чтобы поприветствовать ее. Этот придурок Риз все равно не обращает на нее внимания. Поэтому я хватаю Мию за талию и притягиваю к себе. От удивления она округляет глаза.

– Это было невероятно, – тихо шепчу я.

– Спасибо, – неуверенно отвечает Мия.

Должно быть, она сбита с толку тем, что я не высмеиваю ее скромный певческий талант и обнимаю на публике.

Поэтому я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

– Пойдем со мной прямо сейчас.

От моего мрачного предложения ее глаза расширяются еще больше. Она пытается перехватить мой взгляд, как будто ей нужно удостовериться в том, что именно я имею в виду.

– Это еще зачем?

– Сама знаешь, – отвечаю я шепотом.

– Разве ты не видишь, что я на свидании?

– Это не свидание. Это я привел тебя сюда.

– Зато он мне нравится, – шепчет Мия, и я в замешательстве смотрю на нее. Блин, это надо же!

– Неправда. Думаешь, этот парень даст тебе то же, что и я?

Она вздрагивает и пытается вырваться, но я не даю.

– Я уже сказала тебе, что у нас не будет этого разговора. Сколько можно меня дразнить? Я устала.

– Мия, хватит ломать комедию, – бормочу я, внезапно охваченный нетерпением.

Мия коварно улыбается.

– Знаешь, мне даже приятно, что ты ревнуешь.

На этот раз она успешно вырывается из моей хватки, возвращается к столику и садится рядом с Ризом.

– Нам нужно выпить, – бормочу я, машу официантке и заказываю кувшин пива и три «файрбола». На этот раз Риз не возражает.

Остаток вечера я помню смутно. Мия поет еще пару песен. Я самый громкий почитатель ее пения. Риз почти не обращает на нее внимания, уделяя ей время, лишь когда она возвращается за столик. В какой-то момент я оборачиваюсь и вижу, как он обнимает ее и что-то шепчет на ухо, а она улыбается.

Внезапно я начинаю понимать, что чувствует зверь, когда кто-то посягает на его территорию, трогая то, что принадлежит только ему. Я подавляю в себе желание зарычать, когда смотрю на них. Но какое право я имею что-то говорить? Мия – не моя. В мои намерения не входит делать ее или кого-то еще своей. Так почему из-за собственной гордыни я должен красть ее шанс на счастье?

– Я в туалет, – бурчу я, хотя ни Риз, ни Мия меня не слышат.