Но я ничего не говорю. Отрываю голову от дивана и, чувствуя на щеке его дыхание, поворачиваю лицо ровно настолько, чтобы его рот оказался всего в дюйме от моего. Его руки, которые только что яростной, болезненной хваткой сжимали мои запястья, скользят к ладоням, и наши пальцы переплетаются.

Он снова с силой трется об меня. Я издаю громкий стон и отодвигаю бедра назад.

Мы зашли слишком далеко. Нам нельзя этого делать, и я до сих пор толком не знаю, что происходит, но как же сильно нам обоим этого хочется! Поэтому я молчу.

Его губы касаются моих шеи и щеки, скользят к мочке уха, и Гаррет шепчет:

– Что это за новая работа, о которой ты мне не рассказываешь, Мия?

– Не могу тебе сказать, – отвечаю я, вертя головой в поисках его губ.

– Хочешь, я потрогаю тебя? – спрашивает Гаррет, скользя одной рукой по моему телу и втискивая ее куда-то между животом и диваном.

Его пальцы касаются чувствительной плоти ниже моего пупка, и между ног сразу становится влажно. От его прикосновения по коже как будто пробегает ток.

Я теряю дар речи. Это слишком странно озвучивать, но, боже, да, я хочу, чтобы он трогал меня.

Поэтому я тихо всхлипываю и невнятно мычу.

– Тогда скажи мне. Не держи от меня секретов.

– Нет, – бормочу я, извиваясь под его телом, отчаянно пытаясь направить его пальцы туда, куда мне нужно.

Это безумие. Всего пару часов назад я болтала по видеосвязи с Дрейком, а теперь на полпути к сексу со сводным братом. Что происходит?

Затем, без предупреждения, его тело отрывается от дивана, и я больше не чувствую тяжести веса Гаррета. Я резко сажусь и изумленно смотрю на него.

– В чем дело?

Он смеется и пожимает плечами.

– Если ты чего-то хочешь, то должна быть в состоянии что-то дать.

Гнев обжигает меня с такой силой, что я хватаю декоративную подушку и со злостью швыряю ее ему в лицо.

– Подонок!

Спрыгнув с дивана, мчусь к лестнице. Я была пластилином в его руках. Он заставил меня стонать и пускать слюни, как кошку в течке. Это унизительно.

– Ты такой придурок.

– Если ты передумаешь, я буду ждать здесь, внизу! – кричит Гаррет мне вдогонку, но я уже на полпути вверх по лестнице.

Тело все еще гудит от возбуждения, но я не собираюсь возвращаться к нему. Ему никогда больше меня так не поймать.

Утренняя пробежка далась мне с трудом. Тяжелее, чем обычно. Встать с постели. Надеть кроссовки. Выйти за дверь.

Как же тяжело!

Но я это сделал. Отбросив прочь отвратительное, подкарауливавшее меня уныние, которое иногда поднимает свою уродливую голову, я, хотя и чувствовал себя дерьмово, отправился бегать. И неважно, что милю я одолел за одиннадцать минут или что семь раз хотел остановиться. Главное, я ясно дал понять на девятимильном кольце, что еще куда-то гожусь.

В моей голове продолжают прокручиваться события прошлой ночи… или сегодняшнего утра. Во время всей пробежки мысли носились по бесконечному кругу стыда, сожаления и отвращения. Неужели я зашел слишком далеко? Это новая территория в моих отношениях с Мией, ведь все, что я умею, – дразнить ее. Но я не хочу ее пугать и уж точно не хочу причинять ей боль. И, конечно, я не должен был принуждать ее, но в свою защиту скажу: я действительно думал, что это просто игривая борьба. Откуда мне было знать, что мой член так возбудится?

Одно можно сказать наверняка… То физическое влечение, которое я хотел исследовать, определенно живо и здорово.

На миг отбросив стыд и отвращение, я вспоминаю, каким нежным было ее тело в моих руках, как быстро я возбудился, когда она прижалась ко мне, как приятно она пахла и как сильно мне хотелось, чтобы член проник в нее, сделал ее моей. По-настоящему моей.

Вот это да. Откуда, черт возьми, это взялось?

Когда в последний раз у меня была подобная мысль или желание? Уже и не вспомнить.

Я давно смирился с тем, что меня не тянет к телкам. Стремление к сексу исчезло. С меня довольно того, чтобы стоять в сторонке и просто наблюдать. Секс давно стал для меня зрелищным видом спорта. Тогда почему сейчас? И зачем трахать именно ее?

Возможно, во всем виноваты Эмерсон и Чарли. То, как они смотрят друг на друга, прикасаются, постоянно льнут друг к другу, как будто они части единого целого. Это издевательство над моим рассудком. Это заставляет меня хотеть того, чего я – как всегда клялся – не хочу. И это по-прежнему правда. Идея свиданий меня абсолютно не привлекает.

Так почему мысль переспать со сводной сестрой кажется не такой уж и ужасной? Что за извращенный психоз? Уж лучше вернуться к чувству стыда и искреннего раскаяния.

Моя голова на этой неделе как пустой котел.

Сворачивая за угол обратно к домику, я замечаю справа от себя движение и вижу Мию в бикини. Вместе с мамой она занимается йогой на сап-борде посреди озера. Обе стараются сохранять серьезное, невозмутимое выражение лица, но при малейшем колебании доски каждый раз начинают хихикать.