Она раздвигает бедра. Ее рука в моих волосах направляет мое лицо туда, куда она хочет, и губы растягиваются в коварной улыбке. Притянув ее бедра ближе, я зарываюсь между ними лицом и скольжу нетерпеливым языком между складками. Стоны ее удовольствия вибрируют во мне. Я делаю это снова и снова, пожираю ее плоть, словно развратный, отчаянный грешник – да я такой и есть.

– Соси мой клитор, – шепчет она, и я на миг ощущаю нерешительность.

Это та самая девушка, которая когда-то стеснялась произнести хотя бы одно грязное слово, а теперь она трахается со мной и говорит все, что ей хочется. Мою грудь переполняет гордость. Я рычу в ответ, впиваюсь губами в ее самое чувствительное место и сосу его так, как она меня просит.

Ее крики эхом разносятся по комнате, отражаясь от голых стен. Я протягиваю руку и дергаю вниз ее декольте, обнажая грудь. Я глажу мягкую плоть и трахаю ее языком. Другой рукой я легко ввожу в нее палец. Ее бедра тотчас устремляются вверх, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я держу ее удовольствие в своей ладони – рычащее, ноющее напоминание о том, что она моя.

Я снова поднимаю на нее взгляд, но вижу далеко не юную девушку, которая в тот первый день случайно забрела в мой кабинет. Я вижу Шарлотту такой, какой она всегда должна была быть – уверенной, сексуальной и счастливой.

– Хорошо, – выдыхает она. – Не останавливайся.

Я ввожу внутрь нее другой палец и энергично работаю. Мой рот тем временем жадно сосет ее клитор, и я чувствую, как мышцы ее миниатюрного тела туго сжимаются вокруг меня. Наконец она достигает кульминации, и ее тяжелое дыхание успокаивается. По телу пробегает дрожь, и она кончает. Она тает на сиденье, словно воск свечи, и я осторожно вынимаю пальцы и осыпаю поцелуями ее бедра.

Член ноет в брюках, умирая от желания погрузиться в ее влажный жар, но я пока не предпринимаю попыток. Я здесь не для того, чтобы ее трахать. Я здесь, чтобы ее вернуть.

– Поедем ко мне домой, – шепчу я, медленно проводя руками по ее ногам и возвращая трусики на место.

Ее голова все еще откинута назад, глаза закрыты, но я слышу, как она еле слышно ахает.

– Ты действительно думаешь, что этого достаточно, чтобы загладить свою вину, Эмерсон?

Открыв глаза, она смотрит на меня сверху вниз и гладит мое лицо своими нежными ладонями.

– Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю, – умоляю я.

Теплота в ее глазах исчезает, я вновь вижу ее поджатые губы и разочарованный взгляд. Она поднимается с трона, поправляет платье и шагает к двери. Спустя секунду я вскакиваю на ноги и бросаюсь за ней.

– Этого недостаточно, Эмерсон.

Она тянется к дверной ручке, и я замечаю, что она колеблется, ее решимость слабеет, и отчасти мне хочется, чтобы она сломалась. Прости меня, прими меня, вопреки здравому смыслу, не вынуждая по-настоящему расплачиваться за ту боль, которую я причинил.

Вместе с тем я хочу, чтобы она оставалась сильной, чтобы она взяла всю власть и контроль, которыми я обладал все это время, и поступила так, как считает для себя правильным. Даже если это означает бросить меня здесь.

И когда она так и делает, я страшно горд, но все равно это чертовски больно.

Стоя один в тускло освещенной комнате, я думаю о том, что она сказала. Этого недостаточно. Я знаю, чего будет достаточно, но не знаю, хватит ли у меня духу это сделать.

Я не спала всю ночь. В моей голове постоянно крутились кадры того, что произошло в тронном зале. Уйти от Эмерсона было сущей пыткой. Но я должна была это сделать. Правда, остаток ночи я проворочалась без сна. Меня так и тянуло отбросить осторожность и позвонить ему. Я могла поехать к нему домой, позволить ему уложить меня в постель и сделать вид, что последствий не будет. Что он может не бояться моей обиды.

Но тогда это только вопрос времени. Вскоре снова появится Бо, а меня отодвинут в сторону, перестанут обращать внимание и забудут. Какое будущее было у меня с Эмерсоном? Он никогда бы не признал меня открыто, никогда бы не женился на мне. Мы не могли жить вместе или планировать нашу жизнь, пока он держал меня как свой непристойный секрет под рабочим столом.

Я заслуживаю лучшего. Знаю, что это правда, но мне все еще трудно убедить сердце, которое, похоже, считает, что единственное решение этой проблемы – отказаться от моих убеждений и приползти обратно к нему. Глупое сердце.

Я лежу в постели и смотрю на фотографию, которую Гаррет прислал мне несколько дней назад. На них мы с Эмерсоном в клубе в день открытия. Вдруг я слышу, как хлопает дверь машины. Мама и Софи уже дома, так что тут что-то явно не так.

Немного погодя я слышу зловещий звук моего имени – меня зовет человек, которого я меньше всего ожидала видеть.

– Шарлотта, выходи! – кричит отец, стоя снаружи возле домика у бассейна, и я замираю.

Какого черта?