Если Мия выйдет замуж за Тони, она станет частью семьи. Каждое воскресенье Нико будет видеть ее на семейных сборищах у Нонны Марии. Он увидит ее такой, какой видел сегодня, все, что он любил в ней, будет спрятано под маской респектабельной жены мафиози, все, что он хотел, будет раздавлено под тяжестью традиций, как только она освободится, ей подрежут крыльями. Как он мог вынести ее исчезнувший огонь? Что бы он сделал, если бы увидел хотя бы намек на синяк на ее прекрасном лице?

Скоро у Тони будет исключительные право на эту «чертовку».

— Ты не любил Джину? — у Луки был вынужденный брак на Джине из-за беременности. Он никогда не выражал недовольства ситуацией, и они казались счастливыми вместе, особенно после рождения Маттео, но она была не из тех женщин, которых он выбрал бы для Луки. Слишком дерзкая. Слишком громкая. Слишком мелкая. Слишком нуждающейся. У Луки было с собой два телефона: один — чтобы отвечать на ее постоянные звонки, а другой — для дел.

— Кто, черт возьми, знает наверняка? — Лука потеребил молнию на куртке, и Нико понял, что они никогда раньше не говорили о смерти Джины. Он никогда не был свидетелем разрушения человека, пока не пошел с Лукой опознать ее тело. Он предполагал, что любовь сокрушила душу Луки, но теперь он задавался вопросом, а что, если это было не так.

Руки Нико крепче сжали перила. Вся его жизнь была посвящена семье, долгу, чести и мести, и самое лучшее для семьи — оставаться в стороне, пока Тони женится на Мие. Этот брак должен был принести кратковременную выгоду в виде перемирия между семьями и долгосрочную выгоду в виде усиления семейной безопасности и власти после того, как он женится на девушке из Сицилии и будет постоянно иметь дело с Доном Кордано и Тони. В этом был идеальный деловой смысл. Именно так поступил бы его отец. Но это не соответствовало тоске в его сердце.

— Я не хочу говорить о ней плохо, — сказал Лука в наступившей тишине. — Я заботился о ней достаточно, чтобы жениться, когда мог просто уйти. И она дала мне Маттео. Когда он родился, я подумал, что небеса действительно существуют, и, возможно, я сделал что-то правильное в своей несчастной жизни, потому что Бог послал мне собственного ангела.

— Да, мне знакомо это чувство, — Большой Джо присоединился к ним у перил. — Впервые я понял, что у меня есть сердце, когда держал своего ребенка на руках. Может быть, однажды я найду женщину, которая заставит меня чувствовать себя так же, и мое гребаное сердце снова начнет биться.

Сердце Нико забилось в тот момент, когда он увидел Мию, и остановилось, когда он отдал ее Тони.

— Ваши старания растрачиваются впустую, — Нико сел на байк. — Вам двоим следовало бы писать гребаные поздравительные открытки.

Нико жаждал мести, но еще больше он хотел Мию. Месть оставила его пустым внутри, слепым к тому, что происходило вокруг, глухим к грохоту на улице, в то время как Тони втайне набирал все больше и больше сил с дня убийства Санто. Если бы он был на высоте, то не стоял бы на задних лапах в борьбе за контроль над семьей. Если бы он думал и планировал заранее, то смог бы сохранить свою власть в тот день, когда умер Санто. Мия предложила ему больше, чем просто возможность спасти свою семью. Он мог бы спасти и ее. Он мог спастись сам. Он мог заставить свое сердце снова биться, и поделиться им.

— Куда мы идем дальше, босс? — Лука сел на мотоцикл.

— Назад в город. Сегодня вечером я женюсь.

Глава 17

Бам. Бам. Бам.

— Мия! Это Нико. Открой дверь.

Бам. Бам. Бам. Он снова постучал в дверь номера мотеля. Большой Джо подтвердил, что Мия была внутри со своей сестрой. Они не могли терять ни минуты.

Он услышал, как задвинулся засов и загремели цепи. Дверь открылась, и он протиснулся внутрь вместе с Лукой и Фрэнки.

— Собирайся. Если я смог найти тебя, то твой отец не далеко ушел, — он резко обернулся, увидев ее пистолет. Если он ожидал увидеть сломленную, плачущую, испуганную женщину, то жестоко ошибся. Он пришел спасти котенка, а вместо него нашел тигрицу.

— Убери это, — он пренебрежительно махнул рукой. — Мы должны уезжать прямо сейчас.

— Звонила Джулс и предупредила, что ты приедешь. Зря, — она попятилась, закрывая за собой девушку. Она была выше и стройнее Мии, у нее были такие же длинные темные волосы и темные глаза, как у Мии, но ее лицо было скорее овальным, чем сердцевидным, и она носила легкую, летучую одежду, в цветах, что резко выделялось на фоне черного наряда Мии — одетую всю в кожу, цепи и кружева.

— У нас нет на это времени, — нетерпеливо сказал он. — Я здесь, чтобы помочь.

Нико провел рукой по волосам. Потребовался целый день, чтобы выследить их, используя его знакомства и… прибегал к одолжениям.

— Поехали, — он снова указал на дверь, но Мия покачала головой.

— Спасибо за усилия, но я не пойду с тобой. Я покончила с мафией. Это семейное дело, и я разберусь с ним по-своему.

Чертовски упрямая женщина.

— Ты просила меня о помощи, — процедил он сквозь зубы. — И я тебе ее даю.