Нико нажал на газ своего супербайка «Дукати» и свернул с дороги в сторону парка Фейр Стейт Парк. Извилистые дороги через разноцветные скалы и мимо озера Мид были лучшей частью путешествия. Обычно он ездил на мотоцикле, чтобы расслабиться и отвлечься от всех обязанностей банды, постоянной необходимости отстаивать свою власть, тонкого балансирования между нелегальным и законным бизнесом, риска насилия и еще большего риска быть пойманным. Но сегодня он не видел ничего, кроме асфальта, несущегося ему навстречу, не чувствовал ничего, кроме холодного горного воздуха на своем лице, и не слышал ничего, кроме рева двигателя и стука собственного пульса в ушах.
Он хотел уйти, и все же дорога должна была привести его обратно. Вернуть к обещанию, которое он прошептал, когда умер его отец. Возвратить к наследству, которое оставил ему отец, и к ответственности за семью, которая теперь представляла собой смесь преступления и крови.
От Кадиллака, на котором он ездил, до часов Vacheron Constantin, которые он носил, от костюмов Brioni до итальянских кожаных ботинок — он был всем, чем хотел его видеть отец. И все же в его броне были щели. Маленькие препятствия, которые могла понять только его мать: татуировки на теле, кожаные куртки, ботинки и джинсы, которые он предпочитал носить, байк, на котором он каждую неделю ездил в пустыню в поисках чего-то, о чем он не подозревал, пока в его руки не попала Мия.
Он хотел ее.
Он хотел ее с такой яростью, что у него перехватило дыхание.
Он хотел ее каждой каплей своей ублюдочной крови.
Он хотел, чтобы она была на его байке и в его постели. Он хотел, чтобы она лежала с ним рядом и под ним.
Каково это — иметь рядом с собой женщину, обладающую такой силой? Женщину, которая бросает вызов условностям, прокладывает свой собственный путь и знает, что у нее на уме. Женщину, которая одновременно бросала ему вызов и приводила в ярость, соблазняла и сопротивлялась ему. Женщину, готовую пожертвовать собой ради семьи, отдать себя ему на всю оставшуюся жизнь.
И он сказал «нет».
Разрываясь между выполнением долга перед семьей и исполнением заветного желания, ублюдок во всех отношениях, и он сказал «нет».
Ничто в его жизни не ранило так сильно, когда он смотрел, как она теряет надежду. В его жизни не было ничего, о чем он сожалел бы больше, чем о том, что причинил ей боль.
Что, черт возьми, он должен был сделать?
Он снова и снова прокручивал в голове эту ужасную встречу, и каждый раз к горлу подступала желчь, и чувство вины терзало его душу. Он помнил все в мучительных подробностях — как дрожала ее рука, когда она отдавала ему контракт, обломанные, накрашенные ногти, маску, скрывавшую ее прекрасную кожу, явный дискомфорт в отвратительном розовом наряде, пучок, скрывавший ее великолепные волосы, то, как она покачивалась на каблуках, надежду, которая разбилась вдребезги на ее лице.
Его сердце сжалось при мысли о его храброй, сильной Мие, в каком она была отчаянии, что она надела одежду, которую ненавидит, и добровольно предложила себя в жизнь, которую презирает, как она боялась, что должна была попросить о помощи.
Он уничтожил ее всю, одним словом. Он сам себя уничтожил.
Нико склонился, въезжая в поворот, когда дорога по парку начала петлять. Быстрее и быстрее, адреналин бурлил в его теле — пьянящая смесь возбуждения и страха. Один промах, и все будет кончено. Один промах, и он умрет сыном своего отца, но не самим собой.
Он замедлил ход мотоцикла и остановился на смотровой площадке, уставившись поверх горного перевала. Лука остановился позади него, напомнив ему, что босс никогда не бывает по-настоящему одинок.
— Все в порядке, босс? — Лука спешился и пошел по гравию так, словно ему угрожала опасность.
— Да. Подожди минуту. Потом мы вернемся в город, — Лука и Фрэнки были единственными солдатами в его команде, которые умели ездить на мотоциклах, поэтому они дежурили по очереди, когда Нико уезжал на байке. Большой Джо должен был подъехать сзади на своей машине, на случай, если у них возникнут проблемы с байками.
— Я всегда прихожу сюда, когда у меня проблемы с девушками, — сказал Лука.
— Я никогда не видел тебя только с одной девушкой, — после смерти жены Лука стал главным бабником в клубе, так быстро меняя женщин, что Нико не мог уследить за ним.
— Именно поэтому я и пришел сюда. Каждый раз, когда я начинаю думать о серьезных отношениях с какой-нибудь цыпочкой, я прихожу сюда и напоминаю себе, почему я не делаю все это снова. Если то, что у нас было, было любовью, то это не стоит гребаной боли.
Нико слез с байка и посмотрел на долину. Он усвоил этот урок, наблюдая, как мать каждую субботу плакала, когда отец возвращался к жене. И он снова понял это, когда она решила сбежать с Нико в поисках любви и при попытке потерпела удачу. Как всегда, отец был прав. Брак заключённый во благо политики, сохранит его сердце в безопасности, а ум сосредоточит на том, что ему нужно сделать, чтобы обеспечить успех и выживание семьи.