В разговорах не было необходимости. Лука знал, что его призывают к ответу за нарушение правил и связь с полицейским. Сегодня он предстанет перед судом, и если он не сможет убедить Нико в выгоде своего союза с Габриэллой, то это будет последний раз, когда он увидел свою мать и Маттео.

— Габриэль в машине.

— Она тоже поедет.

— Она не имеет к этому никакого отношения. — Лука замер. — Мы не вмешиваем женщин в наши дела.

— Вмешиваем, если она коп, которому могли дать информацию, которой она не должна была обладать. — Фрэнки нетерпеливо махнул рукой в сторону двери.

— Я не сказал ей ничего такого, чего бы она уже не знала.

— Папа? — Маттео спустился по лестнице вместе с матерью. — Ты можешь прийти и посмотреть, как я играю в мяч?

— Мне нужно кое-что сделать с кузеном Фрэнки. Обними меня на прощание, — он обнял Маттео, поцеловал его в маленькие щечки, лоб, нос, провел рукой по темным волосам, которые мать отпустила слишком длинными. — Будь хорошим мальчиком. Слушайся свою бабушку.

Он поцеловал Маттео в ухо, борясь с желанием проверить, есть ли у него такая же родинка. Но это не имело значения. Маттео был его сыном. Если сегодня его последний день, он хотел умереть, веря, что это правда. Он хотел умереть с надеждой.

Мать схватила его за щеки и поцеловала так же, как он целовал Маттео.

— Polpetto (итал. — фрикаделька), — сказала она, используя прозвище, которого он не слышал уже много лет. Он понятия не имел, почему она начала называть его фрикаделькой, когда он был моложе, но он знал, почему она говорит это сейчас. Он обнял ее, и она задрожала в его объятиях.

— Пока, ма. — Он обнял ее в последний раз и пошел, не смея оглянуться.

Фрэнки хихикнул, когда они вышли из дома.

— Polpetto? Я никогда этого не забуду.

Лука принял слова странными, включая тот факт, что его жизнь могла закончится в ближайшие час или два, но ведь Фрэнки не был нормальным человеком.

— Ты поведешь, — Фрэнки указал на внедорожник Луки. — Салли Джи уже на заднем сиденье с твоей девушкой.

Лука скользнул на водительское сиденье и повернулся, чтобы посмотреть на Габриэль, пристегнутую рядом с лысым и тучним Салли Джи. Из всех ганстеров, которых знал Лука, счастливо женатый Салли Джи, вероятно, меньше всего страдал от желания поблуждать руками, когда сидел рядом с красивой женщиной, но он все еще был парнем, и Лука остановил на нем предупреждающий взгляд, прежде чем успокоить Габриэль.

— Все в порядке, bella.

— Да пошел ты, — огрызнулась она, в то время как Макс тихо зарычал у нее на коленях.

— Кто у нас тут? — Фрэнки оглянулась с пассажирского сиденья.

— Макс, — она сердито посмотрела на Фрэнки. — Он приютская собака и боится людей, так что эта поездка будет для него трудной.

— Да. — Лицо Фрэнки смягчилось, и он протянул Максу руку.

Прошло несколько минут, пока человек и собака всматривались друг в друга. Никто не двигался. Это была самая странная вещь, которую Лука когда-либо видел. Наконец Макс понюхал руку Фрэнки, потом он лизнул его пальцы, и потерся головой о его ладонь.

— Ты теперь дрессировщик собак? — спросил Салли Джи.

Фрэнки погладил Макса по голове и молча повернулся. Может быть, у него все-таки осталась хоть частица сердца.

Они молча подъехали к клубу семьи Тоскани, расположенному позади заброшенного гаража на окраине Северного Лас-Вегаса. За ними следовал черный «Крайслер-300С», в котором, без сомнения, находились члены банды Нико. По крайней мере, они не едут в пустыню.

Обычно, когда банда намеревалась кого-то убить, они заставляли жертву ехать в безлюдное место и стреляли в него с заднего сиденья машины.

Лука посмотрел в зеркало заднего вида, когда они въехали на Девяносто пятую улицу. Ему не нравилась мысль о том, что Салли Джи останется на заднем сиденье наедине с его девушкой. Габриэль переоделась в потертые обрезанные джинсовые шорты, прежде чем выбежать из его пентхауса, и они привлекали внимание к ее идеальной попке в форме сердца, изгибу бедер и длинным стройным ногам. Ее облегающая черная майка была с глубоким вырезом спереди — слишком низким, по мнению Луки, и рекламировала его любимую марку виски. Несмотря на свой гнев, он был тверд, когда она вышла из спальни на завтрак, но, когда она надела пару ковбойских сапог, выходя из двери, он серьезно подумал о том, чтобы броситься на пол и попросить прощения.

— Убери свои гребаные глаза от моей девушки. — Он пронзил Салли Джи взглядом в зеркало заднего вида.

— Она совсем не похожа на копа. — Салли Джи рассмеялся. — Если бы я думал, что они все такие горячие, я бы тоже переспал с одной в свое время.

Лука рванул руль в сторону, намереваясь свернуть машину с дороги и выбить все дерьмо из Салли Джи.