– Хорошо, звонил доктор. Завтра с утра у нас плановое УЗИ, на котором сможем узнать пол малыша, – замерев жду реакцию мужа.

– Ты знаешь, мне не важно, девочка или мальчик. Это наш ребёнок, и мы будем любить его вне зависимости от пола, – Максимилиан повторяет ранее сказанные слова, когда мы обсуждали имена для ребёнка.

– Хорошо, – облегчённо выдыхаю, – я так и сказала доктору. Просто решила предупредить, вдруг ты передумал, – пожимаю плечами.

Я согласна с ним на все сто процентов, кем бы ни родился этот малыш, чудо, чьё сердечко бьётся внутри меня, будет самым желанным и любимым малышом на всём белом свете. Я окружу его такой заботой и любовью, которую сама никогда не получала!

Беременность заставила переосмыслить многие вещи и задаться вопросами, на которые не знаю, как получить ответ. Меня волнует, что я совершенно ничего не знаю о родителях Максимилиана. Только то, что мама умерла, когда он был маленьким, а отца убили. Какие отношения у него были с родителями? Какая семья у них была? По каким правилам жили? Каждый раз, когда я пытаюсь завести эту тему, Макс обходится сухими фактами и переводит тему.

Примерно через полчаса Клара уходит домой, а я перебираю свои кисточки и баночки с красками, пока муж занят работой в кабинете. Телефон вибрирует на столе, поднимаю и вижу высветившееся на экране сообщение от Стефании. Подруга спрашивает, как я себя чувствую.

Мы немного отдалились с ней, но в моей жизни творится такой кавардак и одно событие наваливается на другое, что я не всегда успеваю передавать подруге последние новости. Она порой обижается, ведь я не уделяю ей должного времени, как раньше, но затем, опомнившись, извиняется за своё резкое поведение.

Понимаю, на её месте я бы поступила точно так же. Мы привыкли быть на связи двадцать четыре часа в сутки, а потом нас резко рассоединили, и у каждой началась своя жизнь. Наверное, это и есть взросление плюс огромное расстояние… Мы шутим, что сепарировались друг от друга. Пообщавшись немного с подругой, поднимаюсь в спальню и ложусь спать, так и не дождавшись Максимилиана, который в очередной раз заработался.

Утром просыпаюсь от щекочущего шею мужского дыхания; ладонь, собственнически лежащая на моей талии, размеренными движениями гладит живот.

– Привет, ангел, – шепчет Макс на ушко, поняв, что я проснулась.

– Доброе утро, – немного потянувшись, сладко зеваю, разлепляя глаза.

– Как спалось? – тело накаляется, как жерло вулкана, когда лёгкими поцелуями он осыпает мою открытую шею и предплечья. Чувствую, как становится влажно между ног.

– Прекрасно, а тебе? – не выдержав, просовываю свою руку назад и обхватываю толстый ствол уже стоящего члена.

Максимилиан смеётся, я вибрирую от его покачивающегося тела.

– Великолепно! – парирует, просовывая руку под намокшие трусики и проникая во влажные складки. Из горла вырывается удовлетворённый стон, машинально выгибаю спину, в бедро упирается эрекция. – Моя ненасытная, – рычит, второй рукой обхватывая сосок.

– Глубже, Макс, – со стоном шепчу, двигаясь на встречу его рукам. – Ещё, да-а-а!

– Что ты делаешь со мной, – хрипит, вытаскивая пальцы и поворачивая меня на спину, разочарованно хнычу, но, когда он раздвигает мои ноги, отодвигает края трусиков в сторону и врывается своим каменным членом, я задыхаюсь от наслаждения, не в силах вымолвить и слова.

Жалобные поскуливания вперемешку со стонами вырываются из моего приоткрытого рта запрокинутой головы. Губы Макса накрывают мои в жадном поцелуе, его язык занимается сексом с моим, тараня одновременно с членом. Не контролируя себя, царапаю крепкую спину ноготками. Я вся горю в местах, где он прикасается, а делать это Макс любит везде…

– Я… уже… близко, – с придыханием шепчу, и муж ускоряется, доводя меня до заветного пика наслаждения. Низ стягивает тугим узлом, ноги начинают дрожать, сжимаю кулаками простыню, когда тело сотрясает оргазм. Максимилиан делает ещё несколько рваных толчков в моём сужающемся лоне и бурно кончает, рыча и покусывая шею.

Когда дыхание немного успокаивается, мы лежим в обнимку какое-то время.

– Не хочешь прогуляться сегодня? – первым тишину нарушает он.

– А можно? – изумлённо поворачиваю голову. С момента, как мы узнали о беременности, у Максимилиана появился особый пунктик по поводу безопасности, который исключает абсолютно все вылазки из дома. Паранойя преследует его повсюду, словно все вокруг только и хотят причинить нам с ребёнком вред.

– Прокатишься со мной, хочу показать кое-что, – загадочно произносит, целуя мой лоб, а затем поднимается с постели, протягивая руку. – Сначала душ и завтрак.