Как объяснил мне Макс, бомба была для того, чтобы убрать нас обоих, вследствие чего Витале Дженовезе с помощью Аурелио Лучано захватил бы власть в Лос-Анджелесе, так как его дочь являлась женой главы клана. Единственное, в чём они просчитались, в машине вместе с нами должен был по плану находиться консильери Максимилиана – дядя Фернандо, который в последний момент вынужден был остаться в городе.

Мне не даёт покоя одна лишь мысль – знал ли Марко? Надеюсь, что нет. Поведение брата в тот вечер подсказывает, что он был такой же пешкой в игре, как и я.

Сейчас я знаю только одно: доверять могу только своему мужу…

Я сижу на диване второго этажа, тупо смотря невидящим взглядом на экран домашнего кинотеатра. Максимилиан приезжает домой ближе к вечеру, поднимается и садится рядом, притягивая к себе. Молча кладу голову на мужское плечо.

– Как ты, малышка? – спрашивает, упираясь подбородком в мою макушку.

– Нормально, сериал смотрю, – вру, даже не моргнув, продолжая смотреть на экран.

– У твоей лжи будут последствия, ты же понимаешь это? – воспитательным тоном произносит, гладя мою щёку костяшками пальцев.

Я обречённо вздыхаю.

– Не хочу грузить тебя глупыми переживаниями, я справлюсь со всем сама. Как и всегда.

– Глупыми? Это ты сама так решила? «Как и всегда», Ариела, больше не будет. Я запрещаю тебе держать всё в себе, – отстраняется, заглядывая в глаза. – Дважды чуть не потеряв тебя, я многое переосмыслил в своей жизни, девочка моя.

– Что именно? – тихо спрашиваю.

– Важна только ты. Моя единственная семья, – тону в тёмных глазах мужа, внутри разливается необъятное тепло. Мне никогда не говорили подобных слов. – Я пролил херову тучу крови за этот город, но смотря в твоё ангельское лицо, понимаю, что это всё полная херня в сравнении с тем, что я могу потерять тебя. Ты достаточно страдала за этот брак, хочу всё исправить.

Смахиваю скатившуюся слезу, неужели Максимилиан испытывает то же самое, что и я?

– Поверь, пережитое с тобой – просто рай по сравнению с моей жизнью в Сиэтле, – мужская рука ложится на мою голову, размеренно поглаживая волосы в успокаивающем жесте. – Ты убил ради меня могущественного Витале Дженовезе, не побоявшись развязать войну, нужно ли говорить, что ещё никто не заботился обо мне, как ты? Поступки выше слов.

– И я сделал бы это снова, даже не задумываясь! Ты моя жена, Ариела, моё отражение. Моя честь. Ты – моё всё, и если будет нужно, я сожгу этот город дотла ради тебя, – уверенно чеканит он.

– Наверное, пришло время признаться кое-в чём. Не хочу ничего утаивать, – облокачиваюсь на спинку дивана. – На следующий день после свадьбы перед вылетом отец сказал мне в отеле, что я должна буду докладывать ему о каждом твоём шаге и как можно скорее забеременеть…

Слова даются тяжело, но я должна рассказать. Возможно, теперь он перестанет мне доверять…

– Я знаю, – спокойно произносит Максимилиан, – поэтому ты и осталась без телефона на время.

– Но… ты же мне его вернул потом, почему доверился?

– Во-первых, тебе было нечего докладывать, потому что дела Клана я ни с кем не обсуждаю. Во-вторых, был уверен, что не станешь.

– Я бы никогда тебя не предала… – уныло тру ноготь, – потому что не доверяю отцу и знаю на собственной шкуре, что принимать сторону одного из вас – гиблое дело. Ну… думала так какое-то время. Сейчас уже нет.

– Ну-ка, с этого момента подробнее, – щурится в ожидании объяснения.

– Помнишь, перед свадьбой в день покупки колец мы вроде как начали ладить, и я спросила про дату свадьбы?.. – Макс кивает, и я продолжаю: – Вечером, когда я готовилась к свиданию, пришёл отец и избил меня, потому что посмела переступить через него и спросить в первую очередь у тебя.

Муж глубоко вдыхает, сжимая челюсть.

– Меня удивило твоё неведение, я предъявил это Аурелио.

– А он, в свою очередь, сорвался на мне… – делаю вывод, складывая цепочку воедино.

– Я давно догадывался, что в семье Лучано не всё так, как кажется на первый взгляд. Но хочу услышать от тебя, Ариела. Расскажи мне всё, что ты пережила.

Я делаю это. Вываливаю на Максимилиана всю правду, что творилась в особняке Лучано. Рассказываю про побои, моральное давление. Унизительное отношение. Я рискую оказаться в его глазах ниже плинтуса, сознаваясь в правде, но продолжаю говорить. Слёзы льются из глаз вместе со словами о боли, что я пронесла в себе за всю жизнь. О нелюбви к собственному ребёнку, о тирании, о запретах и, не выдержав, даже рассказываю это:

– Когда я была маленькой, во время игры с Марко спряталась в спальне у родителей и случайно увидела, как отец принуждал маму… она не хотела, и он изнасиловал её… – всхлипывая, щурю глаза, изгоняя из головы те образы. – С тех пор во мне сидело чёткое отвращение и страх ко всему этому…

– Что? – на лице мужа нескрываемый шок вперемешку со злостью, он притягивает меня к себе и крепко обнимает. – Малышка моя, прости.