– Наверное, вы посчитаете это банальным, но я бы хотела в первую очередь увидеть Мона Лизу Леонардо Да Винчи! – осматриваю обоих мужчин взволнованным взглядом, словно жду вынос смертельного приговора за своё желание.

– Ну почему же. Наоборот, – Луи вежливо улыбается. – Эта картина однозначно стоит того, чтобы начать с неё, – одобряет гид и ведёт нас внутрь. В самом музее я понимаю, что чего-то мне не хватает: людей! Вокруг ни одной души. Как будто прочитав мои мысли, гид произносит: – Хотел сказать, что ранее мне ещё не доводилось проводить экскурсии в пустом Лувре. Да что уж там, я вообще не припоминаю, чтобы такое практиковалось.

– А почему сегодня здесь нет посетителей кроме нас? – я поворачиваю голову на Максимилиана, который с безумно заинтересованным видом разглядывает колонну, не отвечая на вопрос. – Максимилиан, ты арендовал… весь Лувр для нас одних?!

– Если тебе хочется почувствовать паническую атаку в давке, можешь прийти в другой день. Но без меня, – с непробиваемым выражением лица отвечает, оборачиваясь.

– У меня нет слов! – я с разбега бросаюсь на мужа, повисая на его шее. Впервые позволяю себе такое поведение, да ещё и при чужом человеке. Мужская рука автоматически обнимает мою талию, удерживая на весу. – Спасибо! Спасибо! Спасибо! – прижимаюсь своим лбом к его.

Максимилиан

Искусство – это всё, конечно, чудесно, но не про меня. Сегодня я в этом убедился, смотря на то, как двинутый гид с блестящими, как у чокнутого, глазами рассказывал нам про комнату Наполеона. Или, когда они восторгались в унисон с Ариелой у крошечной картины этой Мона Лизы, за пуленепробиваемым стеклом. Там же ни хера нормально видно не было.

Вынесло меня и с Греческой комнаты, где стоят голые статуи с крошечными членами. И это, по их мнению, искусство?

Ариела со включенным гидом втопили к безрукой статуе, что-то бурно обсуждая. К этому моменту я уже так знатно подзаебался несколько часов бродить по музею, несколько раз проклял себя за идею вдохновить жену этой прогулкой.

Взгляд цепляется, как тростинка Луи, кладёт руку на предплечье Ариелы и что-то объясняет, но моя девочка умна и воспитана, поэтому тактично отодвигается на расстояние, потом, кивнув гиду, отходит, чтобы прочесть какую-то табличку у очередного шедевра.

Подзываю к себе двумя пальцами паренька, тот незамедлительно подходит поближе.

– Как, говоришь, эта статуя называется? – киваю головой на безрукую бабу.

– О, это Венера Милосская, месье! – отвечает с воодушевлением.

– Молодец, Луи, а теперь внимательно посмотри во-о-он на неё, – киваю в сторону безголовой статуи с крыльями, – что ты видишь?

– О, а это Ника Самофракийская месье! – поясняет Луи.

– А сказать тебе, что вижу я? – кладу руку на плечо гида.

– Что? – немного стушевавшись от моего изменившегося тона, спрашивает паренёк.

– Статую без головы. Ещё раз прикоснёшься к моей жене, будешь как Ника Самофракийская! – убийственно спокойным тоном, предупреждаю.

– Простите. Я не хотел вас оскорбить! – парнишка начинает дрожать и оправдываться. – Я…

Перебиваю, не дав договорить:

– Родной, если бы ты попытался меня оскорбить, был бы уже как во-о-о-н та статуя, – показываю в сторону кудрявого мужика без пениса.

Ариела поворачивается в нашу сторону, подозрительно оглядывая обоих. Подмигиваю жене и хлопнув по плечу гида, предлагаю продолжить нашу великолепную экскурсию!

Дальше Луи рассказывает уже намного сдержаннее и не распускает свои грабли. Когда чёртово турне по музею подходит к концу, мы выходим из здания, Луи спешно прощается и чуть ли не бегом покидает территорию.

– Что ты ему сказал? – Ариела берёт меня под локоть, пока идём к машине.

– Когда? – жестом подаю знак охране и сам открываю пассажирскую дверь на заднее сидение для жены.

– Я знаю, что тебе не понравилось, как Луи прикоснулся ко мне, – чертовка хитро щурит глазки, когда машина трогается с места и мы направляемся в отель. – Мне тоже не понравилось. Только ты можешь это делать, – уже тише добавляет наклонившись поближе.

– Быстро учишься, – ухмыляюсь, целуя её в макушку.

– Спасибо большое, это было незабываемо. Всю жизнь буду помнить нашу поездку! – Ариела произносит последнее предложение, неожиданно вытирая скатившуюся слезу.

– Решил, что моей талантливой художнице будет приятно вдохновится, – убираю руки и стираю поцелуем солёные дорожки слёз с её щеки. – Напиши мне свою лучшую картину, и она будет висеть в этом музее.

– Я?! В Лувре?! – восклицает, не веря моим словам.

Но я не шучу.

– Выбирай: Лувр, Эрмитаж, где угодно, Ариела, – прижимаю голову жены к своей груди, она всхлипывает. – Если нужно, я луну с неба для тебя достану, только попроси. Что угодно!

– Я тебя люблю, Максимилиан Галанте, – шепчет, поднимая глаза полные слёз.

Ариела