В доме стоит гнетущая тишина. Я не успеваю позвать кого-то по имени: что-то тяжёлое обрушивается на мой затылок. Темнота вокруг почему-то переворачивается, в ушах нарастает гул и мысли исчезают.

Исчезает всё…

Не знаю, сколько проходит времени, но сознание снова возвращается. С неимоверным усилием я заставляю себя открыть глаза, хотя лучше бы не делала этого. Обнаружить себя лежащей на холодном полу — такое себе удовольствие.

Осознание, что нахожусь в гостиной дома Астаховых, приходит не сразу. Голова гудит, как колокол, мир плывёт. Первое, что я вижу немного прояснившимся взглядом — заплаканное лицо Инессы. Склонившись надо мной, сноха сидит рядом на коленях. Бедная, она вся трясётся и шепчет что-то, но я не сразу понимаю невнятную речь, сопровождаемую дрожью в голосе.

— Зачем ты приехала? Теперь он убьёт нас всех!.. — слова доносятся сквозь густой туман. — Убьёт тебя!

Убьёт…

Взгляд сам находит Вадима. Дядя лежит в той же неестественной позе, что и на фото… В луже собственной крови.

— Ему нужно помочь! — прохрипев, порываюсь подняться, но ноги отказываются слушаться, и я поскальзываюсь, снова падая на колени.

— Он мёртв! — сноха хватает мой локоть, пытаясь остановить, но я отталкиваю её и на карачках подползаю к родственнику.

Прикоснувшись к серому лицу дяди, я тут же убираю руку, будто ошпарившись. Холодный. Божечки, какой холодный!

— Дядя замёрз, его нужно укрыть, — в панике озираюсь по сторонам в поисках пледа или покрывала.

— Он умер, Лиза! — сквозь истерику и рыдания Инесса оттаскивает меня против воли. — У-М-Е-Р!

Умер.

Вадим умер. Его больше нет. Демьян убил моего дядю!..

Тошнота подкатывает к горлу так быстро, что не успеваю среагировать. Меня рвёт прямо на пол. Схватившись за живот, я содрогаюсь в конвульсиях.

В висках пульсирует одно: умер.

Когда остаются лишь позывы от пустого желудка, в комнату заходит Демьян, волоча за собой сопротивляющуюся Яну. Её тонкие ножки упираются об пол, детское лицо перекошено от дикого страха и ужаса.

— Угадайте, кого я нашёл? — со звериным оскалом ухмыляется он, подталкивая девочку вперёд.

— Отпусти их, я пришла, — впиваюсь в бывшего жениха прожигающим от ненависти взглядом.

— Мама, мне страшно! — заплаканный ребёнок подбегает к матери. Инесса прячет её лицо у себя на груди, чтобы Яна не увидела тело мёртвого отца.

А Демьян в это время неотрывно смотрит на меня.

— Не так быстро, девочка моя, — глаза горят, как у сумасшедшего, рот растянут в маниакальной улыбке.

Кто бы знал, как я ненавижу его всем сердцем и душой!

По позвоночнику проходится холодок. Приложив ладонь к карману, я уверена в том, что сейчас всё закончится. Шведов поплатится за каждый свой поступок. Я не струшу и не отступлю!

Но в моём кармане пусто. Я с ужасом понимаю, что пока была без сознания Демьян забрал оружие.

— Думала, что самая умная, да? — псих медленно приближается, опускаясь рядом на корточки. — Убить меня хотела? — Шведов демонстративно достаёт из-за пояса пистолет Руслана. Чёрт! — А где ёбарь? Думаешь, он спасет тебя? Да никто вас не спасет!

— Жалкий, — цежу сквозь стиснутые зубы. — Ты ответишь за всё.

На мои слова придурок разражается диким хохотом.

— А помнишь, ты говорила, что никогда не будешь со мной? Даже если я убью тебя? — шипит, проигнорировав угрозы. — Вот, смотри, я убил твоего дядю. Этого достаточно? Или хочешь, чтоб я замочил его жену? А может, маленькую Я-но-ч-ку?

— Мама! — Яна принимается плакать ещё громче. Инесса успокаивает её сквозь собственные рыдания.

— Будь ты проклят! — я порываюсь встать и наброситься на него, но Шведов резко хватает меня за волосы и самостоятельно тянет вверх. Голова безвольно запрокидывается, и боль простреливает затылок.

— Всё из-за тебя, шалашовка! Вы лишили меня всего! Ты знаешь, каково это — быть никем? — в уголках мерзких губ собирается пена, настолько остервенело он несёт эту чушь. — Отец сказал, что я позор семьи, ничтожество! Что Игнат скоро сдохнет вместе с Громовым и власть перейдёт к нему, но своё место он не отдаст мне по наследству!

— Потому что ты и есть ничтожество, — без страха заглядываю в глаза с расширенными зрачками.

Ярость заглушает крохи оставшегося здравого смысла. Собрав остатки сил и воли, я со всей дури ударяю бывшего жениха коленом в пах.

Не ожидав подобного сопротивления, Демьян вынужденно выпускает меня из лап и сгибается пополам, хватаясь за причинное место. Пистолет падает на пол, и я быстро хватаю его трясущимися руками, а затем неожиданно даже для самой себя целюсь.

— Не двигайся! — кричу, отступая, но голос позорно надламывается.

Вопреки угрозам, Демьян выпрямляется. Испугавшись, я нажимаю курок, и мощный выстрел оглушает тишину, отбрасывая меня назад.