Спорить нет желания, препираться тоже. Иначе ужин мы так и не приготовим, ибо сначала спор перерастёт в скандал, а в итоге — в бурный секс с примирением.

Тщательно вымесив тесто, кладу его в чашу и, накрыв чистым кухонным полотенчиком, отставляю в сторону «отдохнуть». Сама же в это время перекладываю готовый фарш из пластмассовой подложки в глубокую стеклянную посуду.

— Фуф, бля. Готово! — объявляет Руслан и спешно поднимается на ноги, шмыгнув носом. Лучок, судя по всему, оказался «злым».

— Куда это ты? — останавливаю его строгим голосом учителя. — А нарезать кто будет?

— Слушай, а давай доставку из рестика закажем? — хитропопый расплывается в ухмылке, отшагивая назад от стола. — Я щас наберу.

— Нет уж, захотел пельмени — значит, будут пельмени. Куда мы потом это тесто и фарш денем? — кивнув головой на лежащие в сторонке досточку и нож, заставляю Князева вернуться. — Прежде чем резать лук, помой его.

— Такая сексуальная, когда командуешь, — Руслан обходит столешницу к раковине и намывает не лук, а руки и неожиданно прижимается со спины. Пройдясь бесстыжими ладонями по всему телу, он без спроса обхватывает мою грудь, обтянутую домашней футболкой. — Хочу тебя пиздец как.

— А я кушать хочу. — Закатываю глаза от очередной попытки избежать готовки. — Если мы не поедим в течение часа, я умру от голодного обморока.

— Съешь луковицу, — гадёныш не сдаётся, продолжая соблазнять своими неторопливыми томными движениями. — Я ж почистил.

Не сдержавшись, мы оба прыскаем от смеха.

Руслан

Отделаться от ебучей нарезки не удаётся. Кудрявая заставляет помучиться с ножом, не соглашаясь сделать это вместо меня ни за бабки, ни за мирные уговоры, ни за угрозы принуждения к сексу. Горячему. На столе.

Бля, от одной мысли член дёргается в штанах, как у подростка. Готов трахаться сутки напролёт и нихера не надоест.

Пиздеть не буду, сам процесс и то, как мы делали всё вместе, одной командой, конкретно понравился. Не думал, что вот эта типа семейная идиллия окажется жёстко соблазнительной. И, походу, я б хотел вот так всегда: Лизавета чё-то там готовит на кухне, я неподалёку ворчу от того, что она меня запрягла.

Но не всё так радужно. Сама мысль, что подобное будущее у нас могут отнять, вынуждает сжимать челюсти до скрежета, а мозгам работать в удвоенном режиме. Никогда и никому не отдам свою девочку. Ни одной живой паскуде.

Даже если придётся убивать.

Я готов вгрызаться в шеи Шведовых и её дядьки, отстаивая свою территорию. Оберегать Кудрявую от протянутых грязных лап.

Лиза моя и на этом точка.

По возвращении из поездки, где были расставлены приоритеты в наших чувствах и желании быть вместе, я начал действовать. Тщательно обдумывал всевозможные варианты, каким образом избавить Кудрявую от мудаков Шведовых да так, чтобы её семья не пострадала, и мне батя чердак не снёс.

Данное обещание отцу держаться от Лизы подальше связывало по рукам и ногам. Я понимал, что не имел права действовать в открытую, мог вытащить её из этого болота, организовав всё так, типа сам не при делах.

Влас поставил Лизе ультиматум: мол, если она свяжется со мной, то он грохнет её близких. Но разговора о том, что Лиза в одиночку свалит куда-нибудь, не было. То есть если Кудрявая исчезнет со всех радаров, Влас вряд ли перекроет кислород Астаховым и вряд ли их прикончит.

Я понимал, что первостепенно нужно вывезти Лизавету из страны. Только загвоздочка одна имеется. Где она, блядь, будет в безопасности? Где всегда прикроют, и моя Кудрявая будет под защитой? Ответ напрашивался один: у Князевых в Америке.

Невзирая на то, что отец большую часть жизни не общался с родным братом, который ещё в лихие девяностые укатил в Америку, отзывался батя о родной крови всегда с теплотой. Если выкинуть из башки тупые обиды и глупые предубеждения, видно, что Игнат скучает по временам, когда они с братцем были не разлей вода и куролесили на пару. Я особо не углублялся в причины размолвки, тему знаю поверхностно. Да и отец не часто распространялся конкретно на этот счёт.

Константину Князеву я звонил, сидя весь на измене. Понимал, что предаю отца этим звонком, переметнувшись на другую сторону. Отчасти где-то ставил под сомнение авторитет и возможности Игната перед Константином, но другого выбора не было.

Я нихера особо не ожидал от родственников за бугром, на сто процентов не был уверен, что меня не пошлют на три буквы с подобными просьбами. Но дядя оказался достойным человеком. Телефонный разговор длился около часа. Константин детально узнал всю суть проблемы и в конечном итоге сказал, что при любом раскладе впишется за родственников. Наступив себе на горло, пришлось попросить оставить наш договор конфиденциальным, чтоб отец не узнал о провёрнутом деле за его спиной.