— А мне нет! — впиваюсь ногтями в его руку, которая переместилась на шею и слегка сжимает её, поглаживая сбоку большим пальцем.

— Понравилось наше свидание? — смотрит таким изучающим взглядом. Кажется, что в душу пробраться пытается.

Извращенец.

— Ты о попытке изнасилования? Если хочешь, можем вместе пойти в полицию я там при тебе подробно расскажу о своих впечатлениях!

— Да клал я на них. А ты чё, шавка ментовская? — ухмыляется на выпад. Не блефует, Князеву реально пофигу. На лице ни капли страха и волнения. Абсолютное безразличие.

Откуда в нём безграничное чувство абсолютной вседозволенности?..

— Поиграли и хватит, отпусти. Мне на пару идти нужно, — уже грубее требую, надеясь, что он отвалит, услышав про учёбу.

Интересный факт: все эти дни я боялась встречи. Переживала о возможной очередной стычке! Сейчас Князев стоит напротив, но мне не страшно. Ни капли. Я только раздражена и взбешена его наглостью.

Почему не трясусь в страхе перед тем, кто запер меня в кабинете и практически взял силой? Почему на кричу и не бью тревогу? Он же может повторить содеянное! Так много «почему».

— Отпущу если поцелуешь, — произносит на полном серьёзе, без капли иронии или намёка на шутку в голосе.

— Что? — ошарашенно переспрашиваю, пока шестерёнки в голове отказываются воспринимать его слова. — Не мечтай!

— Окей, тогда погнали, — небрежно отдирает от стены и угрожающе хватает под локоть.

— Никуда я с тобой не пойду! — в панике упираюсь ногами в пол, пытаюсь остановиться, но силы не равны.

— Ты уже идёшь, Лизавета. Хорош брыкаться, всё равно будет так, как я сказал, — уверенности хоть отбавляй.

— Мне больно, — говорю чистую правду, морщась. От сильного давления согнутая рука начинает жечь чуть выше локтя.

— Не хочешь целовать, сделаю это сам. В более интимной обстановочке, — зловеще ухмыляется, размашисто заводя меня в какой-то коридор.

Двигается Князев по обыкновению уверенно. Вот тут и наступает тот самый долгожданный момент, когда мне становится страшно!.. Дико, до дрожи в коленках. В груди начинает печь, чувствую, как становится катастрофически мало воздуха.

Сегодня, сейчас всё повторится… Бьющая внутри тревога подсказывает, что на этот раз он не остановится. Татуированный закончит начатое и никто мне не поможет.

Нужно что-то сделать, остановить его!..

— Хорошо! Хорошо! Поцелую, — лепечу, дёргая руку, но он игнорирует, не смотрит в мою сторону. — Я согласна, Руслан. Слышишь?!

Придурок останавливается, резко поворачиваясь ко мне. От неожиданности врезаюсь лицом и телом в его грудь, едва ли удержавшись на ногах. Руслан наступает, неторопливо смакуя момент. Я вынужденно отшагиваю назад, пока не упираюсь спиной в дверь, ручка которой впивается в поясницу.

— Целуй тогда, Кудрявая, — наклоняет голову набок.

Нервно сглатываю слюну, смотря в лицо зверя. Нет, не зверя. Животного. Разве может человек такое вытворять? — Считаю до трёх, — произносит с нажимом.

Пальцы немеют и холодеют, как перед смертной казнью. Откуда мне знать о подлинных чувствах смертников? Так, преувеличиваю…

Приподнимаюсь на носочках и, вытягивая шею, тянусь к неизбежному. Вынужденно кладу ладонь на мужское плечо, чтобы удержать равновесие и не свалиться перед Князевым на пол. Заряд тока проходится по нервным окончаниям, когда, выпятив губы, прикасаюсь к слегка щетинистой коже щеки. Чмокнув, быстро отстраняюсь и сдерживаю себя, чтобы не пройтись тыльной стороной ладони по собственным осквернённым губам.

— Угораешь, что ли? — Князев звереет, смотря на меня, как на дурочку. — Чё за детский сад? Нормально целуй!

— Ты не говорил, куда именно! — обороняюсь, повышая голос. — Свою часть сделки я выполнила, теперь отпусти! Ты обещал!

— Не играй со мной, Лиз, — опасно качает головой. Здоровая ладонь ложится на талию в собственническом жесте.

— Я не играю, — психую как ребёнок. Внутри всё неистово протестует. Не хочу этого делать, не хочу!..

Но и Князев не блефует…

— Целуй, — произносит по слогам с нажимом.

Другого варианта нет.

Поцелуй или изнасилование.

Я выбираю меньшее из двух зол…

Спасаюсь, иначе будет хуже.

Стараясь успокоить колотящееся сердце, снова приподнимаюсь и отлипаю от двери. Медленно приближаюсь и оставляю лёгкий поцелуй на губах старшекурсника.

Отстраниться не получается, татуированные руки ложатся на поясницу, удерживая на месте.

— М-м-м, — вырывается от боли. Князев кусает мои губы, оттягивая нижнюю, а после облизывает. Плотно сжимаю челюсть, чтобы предотвратить проникновение, но пальцами он давит на щёки заставляя раскрыть рот. Когда это происходит, урод углубляет поцелуй, проникая своим языком. Властно. Жадно. По-хозяйски. Словно долго ждал момента.