— А ты, походу, у нас фригидная, раз мужика нормального не хочешь? — вытаскивает ладонь и грубо разворачивает к себе лицом. Встречаться с ним взглядом после такого не хочется, отворачиваюсь в другую сторону. — Сюда смотри, — приказывает таким тоном, что я подчиняюсь на интуитивном уровне.

Пристально следя за моей реакцией, Князев засовывает тот самый палец в рот и облизывает. С явным наслаждением и удовольствием.

Сглатываю слюну, с ужасом наблюдая за постыдными действиями. Он ненормальный. Точно ненормальный. Демьян после выходок Князева кажется самым настоящим ангелом…

Не показывай слабости, не показывай шок. Возьми себя в руки и беги.

— Мужика? — откидываю голову, упираясь затылком в твёрдую поверхность, нарочно издевательски начиная смеяться. — Мужика я перед собой не вижу, а вот наглого сопляка, что возомнил свою персону королём университета — да. Привык, что всё с рук сходит, а?

— Добазаришься, Кудрявая. Не беси меня, — предупреждает, опасно понижая голос.

— А что? Правда не нравится? Спустись с небес на землю, Русланчик.

— Русланчик? — выгибает бровь, будто я тупость какую-то сказала.

— Можешь пожаловаться папе, что тебя девочка обидела, — вытягиваю губы как раздосадованный ребёнок.

Во взгляде старшекурсника что-то меняется. Знаю, я намеренно задела, опираясь на слухи, ходящие про его отца. Руслан такой же папенькин сынок, как и Демьян.

Судя по реакции, я попала в точку. Татуированный замирает на месте, зло смотря в упор. Решаю воспользоваться моментом, пока он ослабил хватку. Выскальзываю из захвата и бросаюсь к выходу. В моменте кажется, что всё получится, и я смогу сбежать. Остановившись, дёргаю ручку вниз и толкаю дверь, но ничего не выходит. И тут я понимаю, что Князев запер на ключ и убрал его в свой карман!..

— Помогите! Кто-нибудь! — поняв, что открыть не смогу, начинаю тарабанить по дереву кулаками и звать на помощь, но без толку. Неужели никто не слышит?

— Охренительный видок, хотя вчерашняя юбочка понравилась больше, — возбуждённый голос звучит за спиной, и я замираю, как вкопанная, со сжатыми кулаками, что так и не успели в очередной раз ударить по двери.

— Послушай, оставь меня в покое, по-хорошему прошу, — сглатываю вязкую слюну. Сердце грохочет в груди. Ощущение, будто в фильм ужасов попала, и пытаюсь сбежать от маньяка с пилой в руках. Нервы на пределе, я понимаю, что в безвыходном положении. Единственное оружие против этого озабоченного гиганта — слова. — Послушай, Руслан. Интрижки — это не для меня. Случайный перепих тоже. Найди девушку, которая с радостью с тобой развлечётся.

— Другую не хочу. С тобой развлекусь, — отрезает, мигом подхватывает, как лёгкую надувную куклу, и тащит к партам.

— Мне это всё не интересно, понимаешь? Я не такая, — кричу уже на грани истерики.

— Лесбуха, что ли? — не успеваю осознать, как оказываюсь лежащей на твёрдой парте спиной, со свисающими вниз ногами.

— Нет, — пытаюсь подняться, но Князев разводит мои колени в стороны, устраиваясь меж них и толкает обратно. Чёрт, надо было соврать. — Да, да! Я такая, слышишь? Мне девушки нравятся!

Первое слово дороже второго. Естественно, он уже не верит в мои слова…

— Давай-ка посмотрим, что у нас под одеждой, — задирает свитер. В его действиях нет сдержанности: движения резкие, рваные. Князев будто максимально сдерживает своего внутреннего зверя, но получается плохо.

— Не прикасайся ко мне! Сказал же, что я буду умолять тебя, чтобы ты меня… чтобы ты меня… трахнул, — с отвращением произношу последнее слово. — Если ты не заметил, я сейчас об этом не умоляю!

— Передумал. Хочу тебя, Лиз. Сейчас. Жёстко, громко. Можешь кричать, сильнее заводишь.

— Я не хочу! Слышишь?! Не хочу тебя, — голос осип от визгов, хриплю из последних сил, в надежде достучаться до психопата. Что не понятно в слове «нет»?!

— Кого хочешь? Может того петушару рыжего?

— К…какого рыжего? — сначала непонимающе хлопаю глазами. — Это мой одногруппник!.. Егор, его зовут Егор. Он просто меня по предметам подтягивает…

Боже, я что, пытаюсь оправдаться перед этим неадекватным?!

— Да похер, вообще, — дёргает топик вниз, бедная ткань трещит по швам, грудь постыдно и предательски обнажается. Я пытаюсь пресечь, помешать, отбиваюсь ладонями, но он легко сковывает мои руки, поднимая их над головой, и удерживает одной своей гигантской. По позвоночнику проходит холодок, соски мгновенно твердеют от соприкосновения с холодным воздухом. Взвываю, зажмуриваясь, пока Князев наклоняется, вбирая их своими настырными губами.

Полное отчаяние и бессилие накрывает меня, окончательно добивая, когда слышу, как он расстёгивает ширинку своих брюк.

Неосознанно начинаю плакать, громко, истошно, навзрыд. Не наигранно, мне правда страшно, что сейчас он меня изнасилует. Помощи ждать неоткуда. Никто не остановит его.