— Я пару минут назад поднялась, — устало вздыхаю, стараясь не реагировать на выпад.

— Ой! Твои оправдания и отмазки меня не интересуют, — мегера отмахивается, мол, не хочет слушать. — Давай, собирайся. Приведи себя в Божеский вид. Вставай, я сказала! — психует, не увидев от меня реакции.

— Я нормально выгляжу. Не собираюсь наряжаться для Шведовых, — отвечаю ровно, продолжая лежать на постели.

Если бы Инесса зашла и попросила нормальным тоном, я бы не препиралась, но теперь хочется назло побесить её. Я и без указки не планировала выходить к гостям уставшей с дороги и после помощи на кухне. В помятых вещах, лохматой, пропахшей едой и с бледной кожей.

— Хочешь подставить Вадима? Опозорить его перед Власом своим видом? — стервозно скрещивает руки на груди, давя чувством вины. — Так решила отплатить дяде, который вырастил тебя? Кормил, поил, одевал?

Сажусь на постели по-турецки и с прищуром смотрю на брюнетку. Каждый раз одна и та же песня. Я уже наизусть эти слова выучила. От несправедливости меня всю захватывает злость. Осточертело! Отдали Шведовым на убой, так ещё и обращаются, как с шавкой. Больше не позволю! Если дяде я и правда обязана, то эту стерву мне благодарить не за что.

— Не переживай, Инесса. Я уже поблагодарила, согласившись на брак с наркоманом Демьяном, — я и раньше позволяла себе грубить снохе, но сейчас вышла на новый уровень. — Не делай удивлённый вид, вы прекрасно знаете, что мой милый женишок балуется запрещёнными препаратами. Я училась с ним в одной школе, если ты забыла. И осведомлена о пристрастиях Шведова-младшего.

— Дура ненормальная! Не вздумай сказать это его отцу! — сноха ошарашенно выпучивает глаза. — Демьян — прекрасный, воспитанный и умный парень. А ты, замухрышка, должна рыдать от счастья, что на тебя внимание обратила уважаемая семья, — шипит мегера, взбесившись не на шутку. Шею вытянула, как кобра. Лицо побагровело. Красота, в общем! — Да мы им ноги целовать должны за то, что контракт подписали, из долговой ямы вылезли!

— Берите и целуйте, — равнодушно пожимаю плечами, упиваясь её злостью. — И мне, кстати, тоже. Если память не подводит, благодаря мне подписан контракт, и ты снова можешь тратить деньги Вадима налево и направо. Маникюр, педикюр, косметолог, инъекции, обёртывания, поездки в Европу с подружками на шоппинг, — загибаю пальцы по одному, перечисляя. — Не стесняйся, можешь добавить, что я упустила. Только, Инесса, всё-таки мы — не чужие люди, по-родственному хочу тебя предупредить. Сильно не траться, пояс потуже завяжи. Больше у Вадима племянниц нет. Сроки контракта не резиновые, а деньгам свойственно заканчиваться.

— Мелкая сучка, да я сейчас тебя! — ведьма делает несколько шагов в сторону кровати с согнутой ладонью в воздухе, но останавливается от моего холодного голоса.

— Можешь идти, Инесса. Я сама решу, когда и в каком виде буду встречать гостей.

— Подожди, я тебе ещё устрою, — испепелив взглядом, полным ненависти, бросает обещание и, наконец, сваливает.

Откидываюсь на пышные подушки, громко выдыхая. Фух, высказалась, аж на душе полегчало! Терпила Лиза потихоньку уступает место обновлённой Кудрявой.

Переодеться и правда стоит, поэтому сначала принимаю контрастный душ, смывая долгий день. Заново замазываю засосы, а затем иду подбирать наряд. С собой я привезла, в основном, уходовую косметику и тетрадки с конспектами, чтобы повторять материал перед грядущей сессией. Поэтому вынуждена прибегнуть к оставшемуся гардеробу здесь.

Распахнув шкаф, детально осматриваю каждую кофточку, предаваясь воспоминаниям. Уехав из этого дома, я обрела новую личность, более сильную, ту, которая научилась самостоятельно принимать решения. Жить без чьего-то контроля и указаний. Рассматривая одежду, эти розовые маечки и шортики кажутся чем-то наивным, неким напоминанием о детстве, которое прошло.

Поностальгировав, надеваю широкие джинсы и голубую рубашку свободного кроя, которая на удивление висит на мне сильнее чем положено. По всей видимости, студенческая жизнь заставила сбросить пару килограммчиков.

Голову я не мыла, по этой причине просто собираю волосы в небрежный пучок и выхожу из комнаты, услышав, как из холла начинают доноситься мужские голоса.

— Милая! — дядя размашисто подходит к лестнице, пока я спускаюсь вниз.

— Привет, — растерянно улыбаюсь от неожиданной нежности в его голосе. Подобная близость между нами и в детстве происходила крайне и крайне редко. А уж по мере моего взросления, дядя сухо интересовался делами, не демонстрируя любви к племяннице.

Вадим крепко обнимает меня, поцеловав в макушку. На эту выходку я совсем теряюсь, не зная, как реагировать, но быстро прихожу в себя. Не замечая лёгкого смятения, он отстраняется и разворачивает нас ко входу.