Немигающим взглядом наблюдаю, как медицинский персонал выгружает Адама и направляюсь следом за ними к лифту, который спустит нас в нужное отделение. Вежливая медсестра предлагает мне сесть на кресло каталку, но я тактично отказываюсь. В этой ситуации осталось только, чтобы меня ещё, как не способную ходить везли на инвалидном кресле. Физически я в порядке, поэтому — пойду сама. Мы вынужденно молчали всё время полёта, но я то и дело, бесстрастно ловила на себе изучающий взгляд Адама. Несмотря на его состояние, я видела, что он думает, о чём-то важном, осмысливает и явно строит планы.

Когда двери лифта открываются и мы оказываемся в длинном коридоре, нас сразу же передают в руки персоналу клиники. Я держу голову низко, прижимая подбородок к груди, чтобы, как можно меньше людей могли узнать меня. Слава Богу, сотрудников здесь огромное количество, плюс текучка, поэтому бывают случаи хоть и редкие, что не все знакомы друг с другом в лицо. Надеюсь мне повезёт.

— Белла?! — инстинктивно поднимаю голову, о чём мысленно себя ругаю. Блин! — Привет! — Саманта — моя хорошая знакомая из отделения гинекологии, взволнованно улыбаясь подходит ближе. — Что случилось?

Медбратья везут недовольного Адама на каталке, он пытался встать, но мы уложили его обратно, с таким ранением ему нужен покой. Я полу бегом иду рядом, Саманта подстраивает свой шаг под нас.

— Привет, — стараюсь выдавить из себя дружелюбие. Мои губы настолько пересохшие, что от улыбки нижняя трескается. Вытираю мгновенно проступившую каплю крови, кожа противно щиплет. — Долгая история… — бросаю на неё многозначительный взгляд.

Не могу же я ей рассказать всю правду?..

Адама доставляют в отделение интенсивной терапии и первым же делом приступают к осмотру, естественно не допуская меня внутрь. Не смотря на отказы, и заверения, что со мной всё в порядке, меня тщательно осматривают и заставляют сдать анализы. Саманта уходит, но обещает, что ещё вернётся, немного позже, так как сейчас у неё начинает обход. Девушка была искренне обеспокоена нашим состоянием.

Спустя примерно час, врач выходит из отделения, где лежит Адам в одиночной палате, заставляя меня вышагивающую вдоль дверей остановится.

— Вы супруга пострадавшего? — мужчина скептически осматривает меня. — Прошли обследование?

— Белла Коулман, — утвердительно киваю головой, представляясь мистеру Бенедикту Макконахи, как написано на его бейджике, — да сэр, прошла.

— У вас знакомое лицо, — переводит взгляд с меня, на какие-то записи в руках. Скорее всего, это — анализы Адама.

— Я работала тут, какое-то время, — честно отвечаю на его комментарий.

— Почему уволились? — док продолжает рассматривать записи.

— Ну-у, — хочу сказать ему, что: меня похитил мужчина, которого вы только что осматривали, но спокойно произношу, — вышла замуж.

— Понятно, — осуждение, что променяла медицину на мужчину, так и сквозит в его голосе. Понимаю, сама того же мнения, но выбора у меня особо не было. — В общем, что хочу сказать: по анализам всё довольно-таки неплохо, помощь была оказана вовремя, жизни соответственно ничего не угрожает. Какое-то время понаблюдаем, возможно пару дней придётся мистеру Коулману задержаться у нас, потом будем выписывать. Первостепенно отдых и меньше нагрузки, — он поднимает на меня лицо, поправляя очки, — ну вы и сами это знаете. Можете зайти к мужу, он ждёт, — подытоживает, а я облегчённо выдыхаю.

Он будет порядке. Спасибо, Боже!

Когда врач скрывается за поворотом, толкаю дверь и вхожу внутрь, медсестра в небольшом коридорчике помогает мне надеть шапочку и медицинский халат вместе с бахилами. Перед дверью в палату Адама стою, какое-то время не решаясь открыть её.

Я понимаю, что запуталась в своих чувствах, внутри нет ни ненависти, ни обиды, ни сожаления. Абсолютно ничего, сама не понимаю, чего сейчас хочу. Хочу ли я его видеть? Скорее — да, чем — нет. Не смотря на ту боль, что муж мне причинил, чувства из своего сердца вырвать по щелчку двух пальцев: я не смогу.

— Всё хорошо? — медсестра заботливо кладёт руку на плечо. — Если хотите, я передам супругу, что вы ещё на осмотре. Придёте, когда будете готовы.

— Нет, я должна… — я смотрю в её доброе, прекрасное, юное лицо, — нет смысла избегать, нам нужно поговорить, — не знаю почему, но я озвучиваю в слух мысли.

— Тогда я вам помогу, — тепло улыбаясь, девушка вместо меня нажимает на ручку и открывает дверь в палату, и слегка подталкивает в спину. Я благодарно киваю ей, ведь сама бы, долго решалась на этот шаг.

Адам лежит, немигающим, хмурым взглядом испепеляет потолок, но, когда вхожу сразу же поворачивает голову в мою сторону, черты мужского лица мгновенно смягчаются. В его вену воткнут катетер, а рядом с кроватью стоит капельница. Я удивлена, что он так долго держится здесь. Думала через минут десять сорвёт с груди все датчики и укатит домой на своём Гелендвагене, нарушая всевозможные скоростные режимы.

Не найдя лучшего варианта, молча сажусь в кресло, напротив. Эгоистично требовать объяснений, когда он в таком состоянии, поэтому уныло молчу.

Однако Адам, начинает разговор первым: