– Разве рекламная кампания не об этом?

– Вы не просмотрели предыдущий опыт EasyJet и ценности их клиентов. Помимо конкурентов, компания сражается еще и сама с собой.

Он поднялся из кресла и направился к выходу.

– Идите домой, Уна, – произнес Рэй, задержавшись у двери, – это подождет до понедельника. У вас нет отчетов, которые требуют мгновенной реакции.

Я прикусила внутреннюю сторону губы до боли, чтобы не послать его нахер. Самовлюбленный, самоуверенный, напыщенный мудак! Отпустил меня так, словно был моим начальником – а ведь всего лишь ассистент. Пусть проваливает и носит директору кофе, из нас двоих аналитиком называли меня!

Особенно обидно было то, что он казался не таким уж неправым. Я действительно упустила эту важную часть работы и чувствовала себя идиоткой. Нахер, в жопу, к черту и в пизду. А если до понедельника без этого отчета никто не собирался потерять еще сотню тысяч, то тем более. Дома меня ждали холодное пиво, здоровенный кебаб и новая серия подкаста о Войне роз. Лучше уж бесконечные драки между Ланкастерами и Йорками, чем поучения от какого-то чувака, который даже не ест нормально.

В метро было намного тише, и передо мной остановился довольно свободный вагон. Телефон несколько раз жужжал от уведомлений, но я не обращала внимания: будет срочное – позвонят. Прикрыв глаза, снова перебирала все, что сделала по задаче за последние часы, и не могла отделаться от мысли: либо меня плохо обучили, либо я просто идиотка. Может, второе?

В конце концов, мой опыт работы… А то, чем мы занимались в Вестминстере, не считается – голая теория и выдуманные рекламные стратегии. К реальным вещам нас не подпускали, да и той программы, что стояла в «Рид солюшнс», там не было. Может, поэтому я теперь не могла посмотреть на задачу с правильным подходом? Чушь. Учитывать все факторы нас учили на первом курсе, а работать на ценности целевой аудитории – на втором.

Просто я была херовым маркетологом и еще худшим аналитиком. А уж шпионка из меня выходила совсем дерьмовой. Сложно узнать что-то ценное, когда не понимаешь даже, что считается таковым. И эта резко навалившаяся усталость…

Я вышла на улицу, кутаясь в пальто в попытках закрыться от продирающего до костей ветра, и меня тут же окликнул еще один до боли знакомый голос.

– Уна! – Эрик вырос передо мной, и сразу стало теплее. – Почему не отвечаешь на сообщения? Я же не знаю, где ты живешь.

– И это хорошо, – поджала губы я. – Не хочу давать свой адрес маньяку.

– Пойдем в машину.

Мне так хотелось домой к пиву, что я чуть не разревелась от его приказа. Почему нормальная спокойная жизнь превращалась вот в это? Почему мой кебаб должен остывать, пока Эрик добывает нужную ему информацию?

– Я хочу домой.

– Я тебя отвезу, – пообещал Эрик. – Но сначала мы поговорим.

Конечно! Он-то, наверное, плотно поужинал чем-то из своего битком набитого холодильника и сидел целый день в самом комфортном в мире кресле.

– Эрик, ты не понял, – опять начала я, оказавшись в машине. – Мне очень сильно, до слез хочется домой. Это была тяжелая неделя и еще более тяжелая пятница.

– Давай ко мне? – спросил он неожиданно ласково. Сердце начало таять, как воск в свече. – У меня куча еды и виски.

– Нет, – покачала головой. – И я не хочу разговаривать. Элвет-авеню, шесть.

Он молча завел машину и повернулся, встревоженно оглядывая меня.

– Что-то пошло не так?

– Рэй Блэк – кусок говна, – вздохнула я. – Вот что пошло не так.

Эрик, едва выехавший на дорогу, резко остановился.

– Ты общалась с Блэком?

– У меня не было выбора. Он проверяет мои отчеты и сегодня вернул последний, утверждая, что выводы неверны.

– Я же просил держаться от него…

– Его попросить забыл, – устало закрыла глаза я. – Эрик, мы едем? Или пробку собираем?

Судя по шумному и очень глубокому вдоху, за которым последовал шелест двигателя, решение пало в пользу первого. Мы оба молчали несколько минут, пока машина проезжала три квартала, отделявшие мой дом от станции метро.

– Уна, – осторожно повернулся Эрик. – Расскажи, что у тебя произошло.

– Слишком сложно. Кажется, после того, как Рэй вынужден был обедать со мной и Фелисити…

– В каком смысле обедать? – резко спросил он.

Пришлось рассказать все с самого начала. И даже о предположении Фелисити про симпатию Рэя. В этот момент я бросила взгляд на Эрика и заметила, как он напрягся: брови сурово свелись к переносице.

Его ревность была только на руку: пусть поймет, что меня можно не только шантажировать. Но в тот вечер я была до того уставшей и расстроенной, что просто закончила свою грустную историю.

– Да пошел он на хер, – выругался Эрик. – Наши выводы по «Джимми Чу» были отличными.

– Значит, мы что-то упустили.