Ни разу еще не заглядывала туда… Внизу живота все сжалось от предвкушения. Кабинет Рэя был моей запретной зоной, и сама возможность пересечь последнюю личную границу казалась схожей с карибским конфликтом по напряжению.

Если секс в его кабинете не будет подобен ядерному взрыву, я отказывалась жить эту жизнь.

Но сейчас нужно было вернуться к работе и выполнить новое задание. Открыв каждый из инсайдов по очереди, я попробовала найти между ними связь и запомнить всю информацию. Рэй выбрал их из разных сфер, и единственное, что объединяло их все, – примерное время реализации.

Получалось, он выигрывал нам три недели. Достаточно, чтобы придумать план и как минимум начать его реализовывать. И точно достаточно, чтобы Чарльз был спокоен и занимался пропажей своего информатора, а не мной.

Полагаться на память стало страшно, так что я нагло, не стесняясь камер, переписала суть себе в блокнот. Господи, что со мной стало? Еще три месяца назад я тряслась, опасаясь, что Рэй заметит подозрительное движение или лишний взгляд. А теперь самое пугающее лежало далеко за пределами этого офиса. В Стратфорде.

– Охренеть! – довольно громко воскликнула я, для убедительности поднимая брови и округляя глаза. – Не может быть.

– Распродажа? – приподнялся из-за перегородки Хэмиш.

Конечно. Для него любопытство было так же естественно, как дыхание, и он не прошел бы мимо моих эмоций.

– Нет, тут во внутренней базе…

Я осеклась, демонстративно сворачивая все окна.

Знаете, как заинтересовать дурака? Завтра расскажу.

– Нет, забудь. Это слишком странно.

Купился, как ребенок на сладкую вату. Хэмиш из последних сил старался сохранять стать и самообладание, но я-то видела, как его лицо вытягивалось, превращаясь в крысиную мордочку.

– Слава богу, хоть ты вернулась, – выдохнул он.

Взял кресло Гаурава – сука, опять ком в горле и мертвое тело перед глазами, это когда-нибудь пройдет? – и подтянул ко мне.

– Без вас двоих здесь было так уныло, я еле досиживал до конца дня, – пожаловался Хэмиш. – Показывай, что нашла.

– И не собираюсь, – яростно прошептала я. – Мы сидим под камерами.

– Настолько интересное?!

Я тяжело вздохнула и открыла один из инсайдов, сразу переводя его на правый, наименее заметный из кабинета экран, и даже отодвигаясь, чтобы Хэмишу стало удобнее прочесть. Вот теперь его внимание было на сто процентов сосредоточено на том, что мне нужно.

– Откуда? – бросил он, пока с жадностью пожирал глазами короткую записку.

Через три недели боты планировали обрушить репутацию сыну одного миллионера из Кардиффа, чтобы снизить цену на акции его холдинга, который только-только вышел на IPO.

– Говорю же, копалась во внутренней базе.

– Охренеть, это же… Ты представляешь, сколько можно заработать, если сыграть на понижении?

– Да будь ты тише.

Я толкнула Хэмиша, заставляя его отлепиться от экрана.

– Ты только это нашла? – быстро спросил он.

– Нет, там… шесть таких. Просто я куда-то залезла, сама не особо поняла. Даже… – я обернулась на камеру, – даже случайно закрыла сам поиск. Теперь не повторю.

– А история?

– Очистилась.

– Ты помнишь, что там написано?

В глазах Хэмиша загорелся азарт. Готова была поспорить, где-то в районе затылка раздался звук открывающейся кассы, пока остальной мозг лихорадочно подсчитывал прибыль.

Я снова обратила его внимание на камеры.

– Нет, это слишком опасно, я ничего не буду говорить. Просто… забудь, что ты видел.

– И ты это так оставишь? – начал давить он. – Я знаю место без камер, пойдем за мной.

Если Хэмиш имел в виду парковку, на которой стояла моя машина, то история становилась цикличной. Я поднялась, надеясь, что Рэй присматривал за камерами и не оставил бы меня наедине с еще одним шпионом в этой компании.

Кстати, на кабинет их уже нашлось слишком много. Наверное, стоило внимательно приглядеться и к остальным коллегам – мы вычислили одного копа и одного шпиона конкурентов. А знаете, сколько в Лондоне было инвестиционных компаний? Если каждая из них заслала по человеку в отдел аналитики, мы получались самым ненормальным офисом в городе.

А вдруг это и было амбицией Рэя? Тогда мои аплодисменты.

Хэмиш вывел меня куда-то за бухгалтерию, в ту часть этажа, которая ни разу не была мне нужна. На одной из дверей заметила значок зажженной сигареты – конечно, туда мы и зашли. В Англии запретили саморазрушение, когда я была ребенком, и теперь все места для курения обязали огородить. Наше представляло собой чертов балкон.

Да-да, открытое всем ветрам место посреди февраля. Я мгновенно запахнула полы пиджака, надеясь, что не заболею. Оглянулась к потолку в поисках спасительной камеры, но ее там действительно не было. Проклиная Рэя за вранье, попыталась спрятаться от сквозняка за стеной, но теплее от этого не стало.

– Прости, но мне правда нужно знать, – быстро сказал Хэмиш.

– Да с чего такая срочность?