– Уна, стой! – попытался остановить меня он. – Какого черта происходит?!

– У тебя сломалась противопожарная система, – ткнула я пальцем в потолок. – Починишь – позвони мне.

Схватив сумочку, я сбежала из его квартиры так быстро, как только могла.

– Такси на улице, – слишком спокойно произнес Эрик. – Просто садись и уезжай, у водителя есть адрес.

В рейтинге самых безумных ночей в моей жизни эта навечно заняла почетное третье место.

Такси остановилось у дома Эрика – где же еще. За время, пока мы с молчаливым водителем ехали из центра в этот богом забытый лес, мое настроение из смешливого и воздушного превратилось в сумрачное и недовольное. В основном причиной этому стало новое предвкушение: если полчаса назад я дрожала, представляя, что со мной сделает Чарльз, то теперь продумывала план побега, думая, какой скандал мне закатят Эрик и Рэй.

Секс никогда не был чем-то особенным – по крайней мере, не с моих девятнадцати лет. Иногда я использовала его для достижения собственных целей, например, если хотела добрать обязательных баллов в университете. Иногда – просто для удовольствия. Пару раз раздевалась из жалости, и что тут такого?

Но ни разу в жизни я не разводила бурю в стакане оттого, что кто-то куда-то засунул свой член. Когда мы с Эриком и Рэем начинали наши милые взаимоотношения, это было буквально оговорено словами через рот: каждый из нас оставлял за собой полное право использовать гениталии по своему желанию.

Получалось, что, если им не нравилось через микрокамеру считать волосы на груди Чарльза, стоило просто захлопнуть крышку ноутбука, а не устраивать мне холодный душ, да еще и в буквальном его смысле.

Я ненавидела оправдываться и не планировала извиняться примерно никогда в своей жизни. И уж точно не тогда, когда была абсолютно ни в чем не виновата! В конце концов, я же не бегала и не выясняла, с кем Рэй проводил свои выходные? Или с кем Эрик играл в ванильного мальчика в Бристоле?

И теперь я злилась. Еще бы: обеспечила им обоим полное отсутствие осуждения, несмотря на особенности каждого, не пыталась их изменить и переделать. Просто принимала как данность: вот один, вот другой. Естественно, я ожидала той же любезности в ответ!

В этих невеселых мыслях я поднялась на крыльцо дома Эрика. Для того чтобы недовольство во мне развернулось в полноценный скандал с битьем посуды, достаточно было бы одной неправильно произнесенной фразы. Честное слово, до нервного срыва мне оставалась крошечная капелька…

– Вернулась, – раздался голос Рэя, как только я дернула за ручку.

Они встретили меня вместе. Эрик – прислонившись к двери своего кабинета, Рэй – сидя на диване. Я сделала глубокий вдох и покачала головой.

– Мы можем отложить разговор? Я хочу спать.

– Куда отложить? – с интересом поднял брови Эрик. – До завтра?

– Желательно – до момента, когда у вас появится право что-либо мне предъявлять.

– Мы и не планировали, – ответил Рэй.

Он поднялся и выдвинул кресло напротив дивана, приглашая меня туда сесть.

– Но разговор придется провести сейчас.

Спорить не было смысла: это был Рэй Блэк. Если он решил поговорить, он тебя и из гроба поднимет, и за неправильное положение рук отчитает. Так что я молча разделась, прошла вглубь комнаты и опустилась в чертово кресло.

Через секунду я уже снимала кулон с камерой. Никогда больше, ни разу в жизни не планировала его надевать. Наплевав на приличия, я еще и залезла пальцем в ухо…

– Оставь, я сам достану, – остановил меня Эрик.

Он подошел и сел рядом с Рэем на диван. Теперь они вдвоем внимательно оглядывали меня, словно пытались понять, какие уродливые изменения оставляют ласки Чарльза Уотерби.

Что ж, в отличие от них обоих, от него не было ни синяков, ни кровоподтеков.

– Я правда устала.

– Знаю, – ответил Рэй. – Мы тоже. Сложная ночь.

– Можно вы просто уже выскажете, что хотели, и я уйду спать? Могу даже в Хаверинг, только верните мой телефон.

– Мы оба помним, что не имеем права ревновать, по твоему мнению, – жестко произнес Рэй. – Поэтому меняем правила, чтобы сегодняшняя ночь не повторилась.

Началось… Я с тоской повернулась к окну, надеясь, что за темным стеклом сидели мои друзья-доберманы. С учетом их теплого вольера даже там мне было бы спокойнее, чем здесь.

– И что теперь от меня требуется?

– Повернись к нам, – приказал Рэй.

Как же они оба достали… Невыносима была сама мысль, что кто-то вроде них считал себя вправе определять, куда мне смотреть, что говорить и с кем спать. Годы борьбы за собственную независимость стремительно множились на ноль. Сперва они стали моими начальниками, а теперь… вот это все.

– Мы многое обсудили, – куда мягче сказал Эрик. – И поняли, что нужно, чтобы сохранять хрупкий мир между нами.

– Я-то при чем? – вырвалось у меня. – Это ваши отношения, я…

– Выслушай, пожалуйста, предложение Рэя.