Попытка ответить не сработала, и я в панике хлопнула его по руке два раза, так, как он учил меня делать во время сессий. Пальцы тут же разжались, пропуская драгоценный воздух и давая мне возможность хотя бы существовать. Я машинально потянулась к шее, но Рэй не дал мне этого сделать.

– Я ведь предупреждал, что не смогу спокойно смотреть на это. А теперь вспоминаю, как сходил тут с ума, пока ты с Эриком…

– Работала. Ты сходил с ума, а мы придумали план, – хрипло и быстро перебила его я. – И если ты так во мне нуждался, мог бы об этом сказать.

Ответа не было. Рэй тяжело дышал, с явным усилием удерживаясь от того, чтобы не лишить меня воздуха снова, кусал губы и, наконец, отвел взгляд в сторону.

– Не делай так больше, – бросил он, когда мы оказались на его этаже.

– Как?

– В пятницу ты нарочито осталась у него. Не показывай, что предпочитаешь мне кого-то еще.

– Стоп! – Я затормозила на пятках, не доходя до его двери. – У нас уже был этот разговор. Мы. Не. Эксклюзивны. Я не твоя вещь. Твоим условием было мое приличное поведение, и его я исполняю безупречно. Даже не коснулась ни Хэмиша, ни Гаурава!

Рэй развернулся, и в его взгляде сверкнул чистый, животный, не прикрытый никакими приличиями гнев.

И мне стоило бы испугаться, но все естество кричало, что это и есть то самое нарушение границ, которое нельзя терпеть. Будто если бы я сейчас сделала шаг назад, приняла его новые правила, то проиграла бы в войне. А я и без того не ощущала себя свободной с этими двумя собственниками.

– Если ты не выдерживаешь того, что я осталась у Эрика, как и должна была по плану, чтобы найти способ спасти твою компанию… – пришлось вдохнуть побольше воздуха, его катастрофически не хватало. – Как ты собираешься смотреть на процесс соблазнения Чарльза?

– Я разрушу тебя, – выплюнул Рэй.

Он сделал два шага вперед, вжал меня в стену и опустил голову, больно кусая за щеку.

– Каждую твою клеточку. Я уничтожу эту непокорность и навсегда отучу пререкаться.

Его слова звучали бы многообещающе, если бы не были настолько серьезными. Мне действительно стоило сдаться.

– А я где-то неправа? – Здравый смысл покинул нашу очаровательную беседу. – Ты хочешь, чтобы я использовала свое тело на благо твоей компании.

Рэй отстранился и заглянул мне в глаза.

– Да, это именно так звучит, как оно есть, – агрессивно сощурилась я. – И напомнить тебе, что я согласилась? Потому что ты попросил.

– Потому что я заплатил.

Слова ударили, как пощечина. Здесь мне было нечем крыть.

– Я не потратила эти деньги. Могу вернуть, если хочешь. Уйти из компании, твоей жизни, разбирайтесь с Эриком как хотите. Могу даже в тюрьму сесть, хоть там меня, возможно, не будут называть шлюхой.

– Уна…

– Я аферистка, помнишь? Но это не значит, что твои деньги подарили подписку на опцию «Безлимитные оскорбления».

– Но я не называл тебя шлюхой.

– Умею читать между строк.

Рэй застыл, опустив голову, а потом хрипло рассмеялся. Когда он снова на меня посмотрел, его взгляд изменился. Ревность и злоба ушли, напряжение между нами начало спадать. Я даже немного улыбнулась в ответ.

– Ты невыносима, – отодвинулся он и пошел открывать дверь. – Каждый раз, когда я ревную, ты упорно запрещаешь мне.

– Все еще не понимаю, почему ты вообще это делаешь, если мы…

– Потому же, почему ты краснеешь на морозе, – перебил Рэй. – Естественная реакция организма.

Мы зашли внутрь, где нас встретил удивленный Чаушеску, который сначала с утробным мурчанием бросился тереться о ноги Рэя, а потом заметил меня. Кошачья ласковость мгновенно сменилась на крайнее отвращение. Готова была поклясться, что Чаушеску изобразил рвотные позывы, уходя обратно на кухню.

Опять! Этот чертов кот вообще не меняет своих методов унижения меня.

– Но не думай, что я тебя не отхлестаю, – предупредил Рэй.

– Я всегда за, но теперь хотелось бы внести новые правила.

Он обернулся с приподнятыми бровями и убрал растаявшую снежинку с моих волос.

– Какие?

– Первое: мы ничего не начинаем, если ты на меня зол.

– Почему?

– Боюсь, что ты не остановишься.

– Ты права, – с каким-то даже удовлетворением кивнул Рэй. – Хорошее правило. Рад, что ты начинаешь заботиться о себе.

Интересно, конечно, когда это я о себе не заботилась, но сейчас не время для подобного разговора.

– Второе, – поспешила продолжить я. – Если ты еще раз поднимешь тему того, что платишь мне, я ухожу. В постели ты можешь называть меня как угодно, если тебя это заводит. Не буду врать, меня это тоже заводит. Но сейчас все было отвратительно. Ты платишь мне не за секс, ни с тобой, ни с другими людьми. Я трахаюсь только с теми, с кем хочу сама.

– И это я в тебе обожаю. Так что… я виноват. Прости. Это не повторится.