Мы вышли из машины, но не успели даже двинуться в сторону выхода, как Рэй вдруг притянул меня в свои объятия и прижал так крепко, будто боялся потерять. Это оказалось настолько странно, что я не сразу сообразила обнять его в ответ.

Что-то изменилось. Опять! Эрик в пятницу был не похож на себя и только к воскресенью отошел. Рэй сейчас вел себя так, словно я нужна ему для каких-то особенных целей – не для секса, работы или попыток взгреть Эрика. И я совершенно не была к этому готова.

– Рэй, – неловко позвала я. – Мы на парковке.

– Плевать.

Он опустил голову к моей шее и шумно вздохнул, не оставляя между нами ни одного дюйма пространства. Ладно… Ему нужна была помощь, и, кажется, именно моя. Я забралась руками под его пальто и провела ладонями по спине, чувствуя, как каждый мускул расслабляется от моего прикосновения.

– Сделаем чай? – предложила я. – Тот, мой любимый. «Лондонский туман».

– Да, – со смешком выдохнул Рэй. – Только сначала тебе придется сходить в душ и переодеться.

– Прости?

– Чаушеску почувствует запах собак и сойдет с ума.

– Сам он псина.

Мрачный лысый кот в сером костюмчике недолюбливал меня и всегда выглядел враждебно. Каждый раз, когда я была у них в гостях, Чаушеску демонстративно подставлялся под ласку Рэя и так же убегал от моей.

– Идем, – отстранился Рэй, только чтобы перехватить меня за руку. – Ты права.

– В чем именно?

– Мне нужны чай и сон.

Хорошо, что в воскресенье никто не приходил в офис, иначе нас могли увидеть так: идущими за руку через пешеходный переход, чтобы перебраться из одного здания в соседнее. Кто-то незнакомый мог бы подумать, что мы пара.

А мы просто спали вместе, без обязательств, чувств, совместного будущего… Но теперь все менялось. Может, всего на один день, но хотелось быть большим, чем сейчас.

Мы с Рэем поднимались в лифте, и он провел большим пальцем по моему запястью. Что я знала о нем? Грозный и страшный владелец компании, в которой я работала? Жестокий садист, приносивший боль? Заботливый любовник, который кормил, обрабатывал раны и дарил дорогие подарки?

И кем был Рэй Блэк не для меня, а для себя самого?

– Ты так усердно думаешь, даже нос сморщился, – сообщил он в секунду, когда лифт остановился на его этаже. – Что случилось?

– Пытаюсь понять, что именно тебя тревожит.

– Будущее, – слабо улыбнулся он. – А еще больше – то, что оно в чужих руках.

Когда мы зашли в квартиру, Чаушеску сначала с восторгом выбежал в гостиную, чтобы залезть Рэю на плечи, но как только заметил меня, спрыгнул на пол и поспешил скрыться в спальне.

– Ладно, – согласилась я. – Иду в душ.

– Отлично, я займусь чаем.

Это не заняло много времени, но к моменту, когда я выбралась в любимом белом халате, промокая волосы полотенцем, кухня уже была заполнена ароматом бергамота и ванили.

Мы пили чай, молчали и все еще держались за руки. Усталость заставляла Рэя долго и медленно моргать, от белой молочной пенки над его губой появились усы. А я все время думала о том, насколько разными и одновременно одинаковыми были они с Эриком.

«Мой единственный друг».

Эта фраза крутилась в голове снова и снова, и я никак не могла поверить, что в огромном городе эти двое, рассорившись миллион лет назад, так больше и не нашли близких людей.

Пока Рэй засыпал у меня на плече, и мышцы на его спине постепенно расслаблялись, а дыхание становилось ровным, в моей душе родилась страшная, жуткая от одного своего существования идея.

Я хотела быть им обоим настоящим другом.

Когда я открыла глаза, за окном все еще было темно, но что-то подсказывало: дело не в позднем рассвете зимой. Перекатившись к своему краю кровати, нащупала телефон и проверила время: половина пятого утра. Нормальные люди не просыпаются в такую рань, даже если уснули в восемь вечера.

Я была абсолютно нормальной, так что повернулась обратно и потянулась к Рэю. Лучше всего я засыпала, руками и ногами обхватывая его торс, как огромную подушку-обнимашку. Даже не приходилось подпирать подбородок сложенной вдвое, вроде тех, что у динозавров, рукой. Так что сейчас я готовилась быстро выключиться еще минимум на полтора часа.

Рэя не было. Остатки сна испарились в воздухе, и я резко приподнялась, вглядываясь в полумрак комнаты. Вид пустой кровати почему-то отдавался болезненным уколом в груди. Разум говорил, что это нормально. Я уложила Рэя спать около пяти вечера, и, возможно, он поднялся в туалет или попить воды…

Откинувшись назад на подушках, я прислушивалась к тишине, пытаясь уловить хоть один звук из-за едва приоткрытой двери. В этой квартире жил Чаушеску, а он не признавал запертых комнат, кроме одной, в которой я и сама ни разу не бывала. Думала, там что-то вроде кладовки… Хотя Рэй мог оказаться Синей Бородой, хранившим за семью замками трупы бывших корпоративных шпионок.