Она подошла к нам, встав немного позади, за плечом у Чарльза. Даже маска, закрывавшая лицо наполовину, не могла скрыть ее счастья.

Сердце окончательно оборвалось и упало куда-то в желудок.

Теперь я была рада отсутствию репортеров: как и Маргарет Сонмайер, не приготовилась к аресту. Не растрепанный пучок, конечно, но я и не сияла, как барон Вустридж. Мне не нужна была такая публичность. Да и никакой не хотелось, я даже не вела «Инстаграм».

– Вы помещаетесь под арест, – быстрым, четким, отработанным тоном произнесла Лейла. – Вы не обязаны ничего говорить, но, если вы о чем-то умолчите, это может повредить вашей защите в будущем. Все, что вы скажете, может быть расценено как доказательство в суде.

Улыбка Чарльза стала такой же широкой, как у крокодила.

Я почти умерла. Мертвым насрать на чужие победы.

– Чарльз Уотерби, – тем же тоном продолжила Лейла, – вы помещаетесь под арест по подозрению в подделке документов и создании организации для ведения нелегальной финансовой деятельности.

…

…

…

Я ослышалась?

Чарльз резко развернулся к ней, но вперед, к Лейле, шагнули еще двое мужчин. Я даже не поняла, как все произошло, но, когда его руки оказались за спиной и послышался металлический лязг наручников, словно вернулась к жизни.

– Какого черта? – рыкнул Чарльз на Лейлу.

Его лицо исказилось, стало безобразной гневной маской, где не было места человечности, и даже у меня в венах застыла кровь. На месте Лейлы я бы точно обоссалась от страха, но в ней, казалось, его не было ни капли. Даже наоборот.

– Сегодня утром прокурор получил твой паспорт, Ричард Голдинг. – Сияя, она приспустила с лица маску. – И доказательства того, что «Рид солюшнс» – твоя компания. И даже выведенные на твой счет деньги увидел.

– Так это ты меня подставила. С ними? С этими…

– Чарли, – лучисто растянула губы в улыбке она, – ты ведь учил меня: в любом расследовании главное – не выйти на самого себя.

– Ебаная сука! – сквозь зубы выплюнул Чарльз.

– Аккуратнее с языком, ты говоришь со старшим детективом-инспектором.

Широко распахнув глаза, Чарльз обернулся к нам, потом вернулся к ней, и наконец к нему пришло понимание ситуации. Лишь на секунду дернулся в крепком захвате, но после еще одного быстрого взгляда словно изменил свое решение. Плечи выпрямились, подбородок приподнялся…

Чарльз принимал поражение с достоинством, насколько это было возможно. Его вывели из офиса, а Лейла задержалась с нами на пару секунд.

– Спасибо за содействие следствию, господа… и дама.

– С повышением, – с усмешкой ответил Эрик.

– Помните, о чем мы договорились.

Мы молча наблюдали за тем, как она выходит вслед за своими новыми подчиненными. Как только дверь закрылась, я, словно желе, обмякла в своем кресле.

– Твою мать, – выдохнул Рэй. – Твою блядскую ебанутую, сука, мать.

– Я уже думал, нам реально конец, – поддержал Эрик.

– Уна!

Рэй развернул меня к себе и схватил за лицо. Его глаза горели незнакомым мне адреналином, но я не могла поддержать разговор – вообще не представляла, когда теперь стану дееспособной.

– Какого хера ты выронила попкорн? – рассмеялся Рэй. – Вот сейчас-то он реально нужен!

Позади меня, со стороны кресла Эрика, раздался еще более оглушительный хохот.

– До сих пор не верю, что мы выжили, – подкатился к нам он. – Прошли на тоненького!

– Хорошо, что Лейла его ненавидит, – согласился Рэй.

– Хорошо, что все его ненавидят! Думаю, теперь мы точно можем оставить себе медали. Заслужили.

Они оба задыхались от смеха, и это настолько разряжало атмосферу, настолько возвращало нам всем нормальность, что я невольно заревела. Надрывно, истерично, в голос.

Со стороны мы выглядели как три полнейших идиота.

– Простите, – всхлипывала я. – Думала, мне удалось его обмануть… Я такая дура!

Смех мгновенно прекратился. Рэй остановился, резко обернулся ко мне, и то же сделал Эрик.

Слезы текли сами собой, вымывая все, что я пережила за последние месяцы. Хотя если теперь Рэй отказался бы платить мне остаток, который пообещал, это было бы логично. Потому что я не справилась. Они – да, но я оказалась действительно бездарной шпионкой.

Зажмурившись и закрыв голову руками, я боялась даже посмотреть на них. Какой от меня был толк? Чем я помогла? Что сделала, чтобы у нас все получилось?

На ум не приходило ничего. Свою единственную задачу – заставить Чарльза поверить, что я на его стороне, – и ту с треском провалила.

– Уна, – позвал Эрик. – Посмотри на нас, пожалуйста.

Я с трудом – и только из уважения к ним – оторвала руки от лица и сквозь пелену слез взглянула на них.

Эрик и Рэй стояли передо мной на коленях. Они одновременно потянулись ко мне, и каждый взял меня за руку.

– Уна Мериголд Боннер, – медленно начал Эрик.

– Ты потрясающая мошенница, – добавил Рэй.

– И мы тобой гордимся.

– И мы рады, что ты помогла провернуть невозможное.

– Никогда не смей себя принижать.