– Боже, – поежился Рэй, – я надеялся на метафору из мировой истории.

– Как думаешь, ты Чингисхан или Генрих Восьмой?

– Я передумал. Продолжай словами Генри Форда.

– Определись уже, – недовольно сморщилась я.

– Ладно, черт с тобой, говори о чем хочешь. – Он подтянул к себе мою руку, чтобы поцеловать. – На самом деле мне нравится, когда ты болтаешь.

Из коридора послышались такие звуки, будто кого-то тошнило. Эрик появился в дверном проеме уже с закатанными глазами.

– Мне нравится, когда ты болтаешь, – передразнил он Рэя детским голосом, прежде чем переключиться на свой нормальный. – Жду, что вы запоете, как в мюзикле. Идем, у нас все начинается.

Мгновенно влив в себя остатки пива, мы с Рэем синхронно поднялись и вернулись в кабинет. На лице Эрика, который зашел вслед за нами со стулом в руках, отражалась невероятная усталость.

Его можно было понять: в одиночку я вела себя как сущий ангел, но как только в наш уютно выстроенный мир попал Рэй, начался хаос. Правда, казалось, что в глубине души Эрик был рад и мне, и своему воссоединению со старым другом.

У него все равно не было выбора, а для здоровья лучше радоваться, чем расстраиваться.

На шести мониторах уже оказалась настроена полная картина происходящего. Эрик был чертовски хорош в нашем небольшом преступлении, прирожденный мафиози. Всегда казалось, что на хладнокровное убийство способен Рэй. Но оба моих мужчины продолжали меня удивлять.

Ответов на моральные вопросы не появлялось. Только понимание: каждый из нас выбрал свою сторону и союзников, и что самое ценное – выбрал быть верным этим людям. История знала слишком много фактов, когда даже самые крепкие альянсы распадались оттого, что одной стороне были выгоднее, чем другой. А мы… на чем вообще держались мы?

Этот очень хороший и своевременный вопрос пришлось отложить: на экранах разворачивалось самое интересное.

На одном было видео с камеры наблюдения в «Сити Соул», где Чарльз только что сделал заказ, сидя за своим субботним столиком. Не в вип-комнате, как когда встречался со мной, а посреди шумного зала. Чуть откинувшись на спинку стула, он неторопливо наблюдал за людьми вокруг, будто смотрел телевизор.

Бедный мужчина, видимо, в его время их еще не было, и он до сих пор не знал, что это за черные штуки в магазине. Представляете? Жить без «Лучшего пекаря Британии» и «Весьма интересно». Вот почему он был таким злым и не знал, что Ханс Кристиан Андерсен разрушил свою дружбу с Чарльзом Диккенсом, задержавшись у того в гостях на целых три недели дольше запланированного.

На второй экран Эрик вывел уличную камеру недалеко от дома Чарльза, в двери которого как раз заходили любители карри.

Мы переделывали план трижды. Сначала хотели, чтобы Чарльз точно знал о том, что его ограбили: перевернутая мебель, погром, все сопутствующее. Потом придумали заменить изображение камер внутри дома, взять другой метод взлома и попробовать провернуть незаметно. А потом вспомнили, что наняли ирландцев, которые грабят индийские забегаловки, а не воров высшего класса.

Что бы мы ни придумали, Чарльз заметил бы проникновение в свою квартиру. Значит, стоило возвращаться к изначальному плану и замаскировать кражу документов под обычное ограбление.

Вы, наверное, думаете, что нас должны поймать за секунду? Конечно, по принципу «кому выгодно» – да. Но и на этот счет у нас существовал план. Раз уж мы все равно бросали барона Вустриджа под поезд, то и оплата любителям карри выводилась с его счетов. Не слишком нарочито – через систему Pay-to-Pay в криптокошелек, – но достаточно явно, чтобы Чарльз мог связать транзакцию и украденные ценности.

За самих любителей карри мы не беспокоились. Во-первых, они предупреждены и очень щедро вознаграждались, могли залечь на дно. Во-вторых, кому не насрать? Они не были нами. Они не были ценны для нас.

Эрик проебался в одном: он назвал им наши имена, и мы с Рэем не раз сообщили ему об этом. Но я все равно надеялась, что в попытках схватить за задницу «Рид солюшнс» Чарльз обратит больше внимания на барона, чем на ирландцев, лица которых даже невозможно заметить.

Тем более сейчас они были скрыты капюшонами курток.

Еще один экран показывал все через микрокамеру на шее Ифы. Теперь я точно не собиралась оставлять себе этот кулон – надеялась, что Эрик купит ей подобный, но чуда не случилось. Они попали внутрь легко, поднялись на нужный этаж и подошли к знакомой мне двери.

Воспоминания, связанные с этим местом, нельзя было считать приятными. Пять минут удовольствия никак не компенсировали двое суток ада, которые я пережила после. Сейчас, когда Ифа повернулась кулоном к двери, я увидела то, о чем говорил Эрик: замок оказался очень простым. И в единственном экземпляре.