Та же боль, которую я почувствовала, как только он вышел из ресторана. Та, что осталась даже после того, как я поняла, что Ари находился всего лишь на другой стороне улицы.

Я скучала по нему.

Это казалось абсурдным, иррациональным – так сильно желать чьего-то присутствия, особенно когда мы еще только начинали узнавать друг друга.

Но это именно то, что я чувствовала.

Сердце, казалось, уже запомнило мелодию его смеха, то, как в уголках глаз появлялись морщинки, когда он улыбался… тепло прикосновений. Наши души необъяснимо притягивались друг к другу, как магниты, силой, которая превосходила нас обоих.

Как будто моя душа узнала его. Как будто мы встречались раньше, в другой жизни, в другое время. Я не могла этого объяснить, но было стойкое чувство, что наши судьбы переплелись, что связь выходит далеко за рамки настоящего.

Ари сел в машину и взял меня за руку, положив ее на рычаг переключения передач, пока вел машину.

Пока машина Ари рассекала ночь, в воздухе витало чарующее предвкушение, мерцающее, как тысячи звезд на бархатном небе. Урчание двигателя, казалось, исполняло серенаду – успокаивающую мелодию, которая отражала все чувства, витающие между нами.

Сердце билось о грудную клетку, не совсем в нервном предвкушении… больше это походило на счастье.

Так ли ощущалось счастье?

Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного.

Я украдкой бросала взгляды на Ари, великолепные черты купались в мягком, рассеянном свете салона автомобиля. Он тоже продолжал смотреть на меня.

Каждый раз в зеленых глазах читалось гипнотизирующее обольщение.

Ари Ланкастер думал, что ему повезло со мной.

И пока он не решил иначе, я собиралась наслаждаться каждым моментом.

Потому что никто другой в жизни никогда не вызывал во мне таких чувств. Будто раньше меня не любили, а только делали одолжение. После того как Кларк спас меня, я иногда замечала, что он вел себя так, словно чувствовал себя хорошим парнем из-за того, что остался рядом, держался, несмотря на все проблемы.

И, честно говоря, такое отношение само по себе вызывало желание умереть. Потому что он не был посвящен даже в половину всех трудностей и проблем, которые у меня были на самом деле. В моей голове кишели тараканы.

– Хватит напрягать прекрасную головку ненужными мыслями, – пробормотал Ари, показывая, что каким-то образом знает меня лучше, чем кто-либо другой. – Сейчас есть только я и ты, солнышко. И то, что происходит между нами, настолько велико, что в этом всем никогда не останется места ни для кого другого.

– Как тебе это удается? – вздохнула, я наконец отводя от него взгляд. – Ты будто видишь меня насквозь.

Он усмехнулся и покачал головой.

– Ты – это все, что я вижу, Блэйк. Я будто искал тебя всю жизнь.

Мне захотелось разрыдаться. Потому что эмоций внутри было слишком много, как будто им необходимо куда-то выплеснуться.

Пока он ехал по извилистым дорогам, мы избегали любых тяжелых слов.

Беседа текла легким ручейком. Я была очарована каждым словом, слетавшим с его губ. Хотела знать о нем все, что только возможно. Казалось, что всю жизнь я говорила на тайном языке, который никто, кроме Ари Ланкастера, не мог понять.

Казалось, что, возможно, когда-нибудь я смогу поделиться с ним своей печалью.

И он не захочет убежать. Просто поймет.

И тот факт, что родители непоправимо сломали что-то во мне много лет назад, не отпугнет его.

Мир за пределами машины растворился в ночи, и остались только Ари и я, замкнутая вселенная, которую не хотелось покидать.

С каждым километром предвкушение в машине росло, будто нас кто-то заколдовал. Атмосфера достигла лихорадочной остроты. Возбуждение смешивалось с желанием, создавая пьянящий коктейль эмоций, который пульсировал в венах. Мы оба знали, что нас ждет, когда доберемся до дома.

Наконец мы приехали. Машина Ари заехала в огромный гараж, тихий рокот двигателя автомобиля постепенно затих. Когда дверь гаража закрылась за нами, я заметила в похожем на пещеру пространстве еще два автомобиля: ярко-красный с откидным верхом и элегантный черный мотоцикл.

Все на чем ездил Ари, было чертовски крутым.

– Кажется, ты хочешь оседлать мой байк чуть позже, солнышко, – усмехнулся он после того, как открыл мне дверь и заметил, на что я так пристально смотрю. Я не пропустила, как Ари подчеркнул это «позже».

Я тоже, как и он, жаждала, когда наступит это «позже».

Ари вдруг взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и повел в дом. Другой рукой нежно коснулся моего лица и наклонился, чтобы оставить на губах поцелуй. Но прежде, чем наши губы встретились, я слегка отстранилась, щеки вспыхнули от внезапного смущения.

– Могу я… могу я сначала принять душ? – запнулась я. От меня пахло едой… и потом. А от него пахло солнечным светом и сексом, и, черт… это был лучший запах на земле.

Пальцы Ари прочертили нежную дорожку вдоль линии моего подбородка.