Менее чем за пять минут до конца первого периода «Сиэтл» реализовал несколько шайб и ушел в стремительный отрыв. Их нападающий вышел со мной один на один, и я всем телом почувствовал, как начинает расти общее напряжение на арене. Когда он ударил по шайбе, я инстинктивно отреагировал, поменяв свою позу так, чтобы сделать сейв.

Шайба попала мне прямо в грудь, и я быстро ее остановил, ожидая свистка судьи. Но его, черт возьми, так и не последовало. Игра продолжилась, и «Сиэтл» вернул себе шайбу.

– Эй, полосатый, свисток – не херня, ты можешь в него свистнуть, – прорычал Ари, сбив с ног игрока, борющегося за шайбу.

Я фыркнул и покачал головой. Но он был прав. Какого хрена.

Игра продолжилась, и за две минуты до конца Салливан резко рванул к воротам «Сиэтла», пытаясь прорваться сквозь их оборону. Один из защитников «Сиэтла» попытался перехватить инициативу, но вместо этого ударил Салливана по маске крюком клюшки.

Оглушительный треск от удара разнесся по арене, и судьи немедленно засвистели, сигнализируя о штрафе. Толпа ревела, крича «Позор!» снова и снова, пока игрок катился к штрафной площадке.

Черт возьми, как они это делали.

Это также означало, что пришло время играть в большинстве, и я внимательно смотрел за тем, как Томми начинает катиться к воротам, ловко петляя между соперниками, несмотря на травмированную ногу. Он бросил и…

Да, черт возьми. 1–0.

Я стоял у ворот, готовясь ко второму периоду, разминая спину и попивая воду. Я был взвинчен из-за того количества адреналина, что растеклось по венам.

Я жил ради этой игры.

Я останавливал каждую шайбу, которая летела в мои ворота. Предвкушение нарастало – мы верно приближались к месту в плей-офф.

Надеюсь, Линкольн справится со своей игрой ради нас. Не то чтобы я сомневался в нем хоть на секунду.

Этот человек был богом, в конце концов.

Ари показал мне большой палец, когда проезжал мимо, и я приготовился к началу следующего периода.

– Хорошая работа, Дисней. Ведешь себя как член «круга доверия», определенно.

Я закатил глаза, но на самом деле ужасно гордился собой. Я самая беспроигрышная кандидатура для «круга доверия».

Если он вообще существовал.

Я еще не совсем понял.

Около минуты я смотрел на толпу, вслушиваясь в крики и ругань. Моя мама любила наслаждаться моментом. Она всегда говорила, что хотела бы больше наслаждаться мгновениями, проведенными с папой.

Черт возьми, почему я об этом думаю?

Я снова перевел взгляд на толпу, и сквозь шум раздался отчетливый, пронзительный голос.

– Ты отстой, Дэвис!

Нет, конечно, я слышал это миллион раз. Фанаты постоянно ругали мою игру, конечно же… но что-то вдруг заставило меня повернуть голову.

И вот она, стоит по ту сторону стекла. Наши глаза встретились.

Моя.

Я почувствовал головокружение, когда посмотрел на нее. Мир вокруг меня будто бы начал перестраиваться, в то время как все, что я мог видеть… все, что я мог чувствовать… была она. Я понятия не имел, кто она. Но на мгновение я забыл об игре, счете… давлении. Я был очарован. Ничто другое не имело значения.

Я смотрел на ее ангельское лицо в безмолвном изумлении, пока не потерял рассудок и не послал ей воздушный поцелуй, с благоговением наблюдая, как ее прекрасное лицо скривилось от отвращения, обладательница этих глаз с золотыми крапинками еще не осознавала, что только что изменила мой чертов мир.

Прозвучал гудок, я неохотно отвел от нее взгляд и посмотрел на то, что происходит на стороне соперника. Кажется, я скоро задохнусь от нервного напряжения, которое испытываю.

А что, если она уйдет? Что, если я никогда не узнаю, кто она? Черт возьми.

Мне казалось, что я умру, если это произойдет. И да, я прекрасно понимал, что схожу с ума.

– Все хорошо, Уолк? – крикнул Ари, проскользив рядом.

Я кивнул, все слова покинули мою голову.

– Эй, Дэвис, тебе кто-нибудь говорил, что ты как тампон? Годен только на один период, – крикнул Тейлорс, проезжая мимо.

– Слышал, ты был худшим игроком в своей прошлой команде, говнюк, – сказал Ари Тейлорсу сквозь стиснутые зубы, сбивая его с ног прежде, чем он забрал у него шайбу.

Мне чертовски нравился этот парень.

Когда шайба благополучно оказалась на другой стороне, я осмелился оглянуться на прекрасную девушку, которая только что переписала мою гребаную судьбу. Она не обращала на меня никакого внимания. Она была сосредоточена на том, что происходило на другой стороне льда.

Она понятия не имела, что только что сделала. Но она это сделала.

– Уолкер! – задушено кто-то крикнул, и я снова сосредоточился на игре.

Дерьмо.

Игрок «Сиэтла» оторвался и ехал прямо на ворота.

Когда он приблизился, я сделал все возможное, чтобы у него практически не было углов, в которые можно забросить шайбу. Он пытался пробить ее между моих ног, но я упал в «бабочку» и зажал шайбу в своих щитках. Наши болельщики взорвались восторженными возгласами.

– Было близко, Дис, – прокомментировал Ари, оказавшись рядом со мной.

– Теперь я получаю сокращенные версии своего чертового прозвища? – крикнул я, отдав шайбу судье.