– Просто воду, – пробормотала я, заметив, как его взгляд метнулся к моим трясущимся на коленях рукам.

– Как хочешь. Это не очень празднично, – сказала мать, наливая себе немного бренди с ухмылкой, словно она насмехалась над моей паранойей по поводу напитка.

Марко протянул мне запечатанную бутылку воды из своего мини-холодильника, я открыла крышку и глотнула охлажденную жидкость. Мое горло саднило от многочасового пения.

– За тебя, принцесса, – промычал Марко, поднимая свой бокал с бренди. Я слабо улыбнулась, пытаясь найти в себе силы остаться в комнате еще хотя бы на минуту. Они отнеслись ко мне гораздо лучше, чем я думала. Может быть, они наконец поняли, настолько я близка к срыву.

Вероятно, нет. Но… может быть.

– Скажи мне, Оливия. Что ты собираешься делать в свой маленький… перерыв? – поинтересовалась мать. В ее голосе слышались насмешливые нотки, но без обычной злобы, которая была у нее, когда она говорила со мной.

– Отдыхать, – прохрипела я, головная боль усилилась.

– Как замечательно, – хихикнула она. Хихикнула. Обычно она так делала только в окружении людей, которых хотела впечатлить.

Подождите… что с ней происходит?

Я моргнула и наклонилась вперед, пытаясь сосредоточиться на ее голове, потому что… с ней было что-то не так. Ее глаза скользили по лицу.

– Что… – прошептала я, потирая глаза. Комната расплывалась и деформировалась. Произведения искусства на стенах плавились и двигались, будто в кошмарном спектакле. Паника вцепилась мне в горло, и я завалилась на бок, цепляясь пальцами за край толстовки, будто она могла помочь мне встать. – Что со мной происходит? – запинаясь, пробормотала я, слова невнятно вылетали из моего рта. Тело стало тяжелым и непослушным, будто мои конечности на самом деле мне не принадлежали.

Пространство вокруг заполнилось смехом, демоническим смехом, который, казалось, доносился со всех сторон, будто комната внезапно наполнилась людьми.

– Помогите мне, – прохрипела я, пока лица плыли перед глазами, казалось, все плавилось, как горячий воск, и растекалось по полу вокруг меня.

И этот ужасный смех продолжался.

Мне нужно было выбраться отсюда… позвать на помощь. Я качнулась к тому, что смутно напоминало выход из комнаты, мои движения были неуклюжими и неустойчивыми.

Я вышла в коридор, цепляясь за холодные стены, дыхание стало прерывистым. Я неуверенно ступала по полу – казалось, мои ноги были забетонированы.

Я пыталась кричать, но ничего не получалось.

Шаг за шагом я пробиралась вперед.

Столько искаженных лиц. Все в жутких масках смеха.

Вспышки света, беспорядочные и ослепляющие… повсюду.

Бип. Бип. Бип.

Я попыталась открыть глаза, но они были словно заклеены суперклеем. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем мне удалось распахнуть их, и еще больше времени для того, чтобы все в комнате стало четким.

Белый. Он был на каждой поверхности. Белые стены и белый потолок. Белая плитка на полу.

Белые простыни.

Простыни? Я уставилась на них, пытаясь понять, где я. В отеле?

Какие-то странные, однотонные?

Я попыталась пошевелить рукой, но что-то стало натирать мне кожу. На запястье была колючая повязка.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что я привязана к кровати.

В панике я потянула руку, пытаясь сбросить повязку. Мгновение спустя поняла, что мои лодыжки тоже связаны.

Пока я пыталась высвободиться, в комнату вошла медсестра, конечно, в идеально выглаженной белой униформе.

Я, очевидно, уже поняла, что случилось что-то плохое. И жалостливый взгляд, которым она на меня смотрела, не заставлял меня чувствовать себя лучше.

– Ты можешь развязать меня, пожалуйста? – отчаянно попросила я, хотя у меня было чувство, что я знала, каким будет ответ.

– Не волнуйся, дорогая, – проворковала она. – Мы окажем тебе необходимую помощь. Обещаю. Твоя семья сделает все возможное.

Моя семья?

– Что…? – прошептала я в замешательстве. Дверь в комнату распахнулась, и в нее вбежали мама и Марко.

– О, ты проснулась. Слава богу! – почти истерично сказала мама, сжимая руку Марко так, будто без его поддержки она могла упасть.

– Мы поможем тебе, – серьезно сказал Марко.

Я моргнула, ошарашенно смотря на них и пытаясь понять, о чем они говорят. Мне казалось, что я стала жертвой чьего-то розыгрыша… который пока не смогла раскусить.

Я прикусила губу, пытаясь вспомнить, как сюда попала. Я ведь выступала, верно? А потом пошла домой. Мы праздновали последнее шоу и…

– Ты накачал меня наркотиками! – завизжала я, отчаянно дернув повязки и заметавшись на кровати. Мне нужно было выбраться отсюда. Мне нужно было кому-то рассказать.

– Это из-за наркотиков? – Моя мать истерично обратилась к медсестре, все еще сжимая Марко одной рукой.

Женщина кивнула головой.