После ее внезапного ухода из библиотеки у меня было несколько спокойных дней. Ладно, вру. Они были унылыми. До тошноты скучными. Но не спокойными. Потому что я только и думал о том, что рано или поздно придется объясняться с родителями, когда правда всплывет.

И что, если Брайар откажется, это случится очень скоро.

Звонила мама, и я увиливал от вопросов. С отцом и вовсе сократил разговор, сославшись на встречу с преподавателем.

Столько лжи.

А теперь... она сказала «да».

Брайар берет меня за руку.

Ее ладонь скользит по моей, пальцы смыкаются. Сжимают. Сдавливают. Мое сердце делает кувырок. Её кожа теплая и сухая, в разительном контрасте с холодным ветром, обдувающим меня.

Ни одна часть меня не хочет отпускать ее руку.

Я резко подтягиваю ее на ноги, достаточно быстро, чтобы застать врасплох, и притягиваю ближе. Пока мы не оказываемся лицом к лицу.

Вблизи я могу разглядеть каждую веснушку, рассыпанную по ее щекам и носу. Ее теплые карие глаза впиваются в мои, слегка расширяясь.

— Жду с нетерпением, — говорю я, хотя знаю, что не должен.

Мы стоим так близко, что, когда я произношу слова, мои губы едва касаются ее. Почти поцелуй… но нет. Вместо этого я поднимаю ее руку между нами и прикасаюсь губами к костяшкам. И румянец, расползающийся по ее щекам, полностью стоит того разноса, который мне сейчас устроит тренер.

* * *

Три часа спустя я захожу в знакомый паб. Здесь хороший выбор еды и по четвергам дешевые маргариты. И, как бонус, здесь редко проверяют документы. Совсем юных, конечно, обслуживать никто не станет, но всех остальных — почти гарантировано.

Я замечаю Брайар уже сидящей в дальнем углу и скольжу в сиденье напротив нее.

— Брайар, — произношу, разглядывая ее.

Она переоделась. А может, я просто не заметил, что скрывала ее черная куртка. Черный свитер — сомневаюсь, что у этой девушки вообще есть одежда другого цвета, — с низким V-образным вырезом наконец-то дает мне разглядеть ложбинку между грудями. Темные длинные волосы свободно лежат на плечах. Пока я смотрю, она запускает в них пальцы.

Да, свитер выглядит мягким, но эти волосы... так и просятся, чтобы в них вцепились.

Лучше всего тянуть за них во время секса, запрокидывая голову, чтобы целовать, пока я трахаю ее сзади...

— Кассиус, — отвечают она.

Я давлюсь. Мысли о сексе мгновенно испаряются.

— Не называй меня так.

— Разве твоя девушка не должна называть тебя по имени? — она ставит локоть на стол, подпирая кулаком подбородок. — Я думала, именно к такой близости мы стремимся.

— Все зовут меня Торн, — говорю я, отмахиваясь. Даже не знаю, откуда она узнала мое имя, но использовать его — явный офсайд в нашей игре.

Именно для этого мы здесь. Чтобы установить основные правила.

Сообщения, которые ждали меня в телефоне, когда тренер наконец отпустил нас (и да, я был прав, нам пришлось отрабатывать лишние спринты из-за моей рассеянности), вначале заставили меня улыбнуться.

А потом нахмуриться.

Сначала машущий эмодзи, а затем — хмурый кот. Очень в тему.

А после них просьба встретиться и обсудить эти самые правила.

Брайар права. Они помогут нам продержаться, когда всё пойдет наперекосяк.

— Кассиус Ремингтон Торн Третий, — произносит она себе под нос, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки. На ее губах играет усмешка. — Звучит по-богатому.

Я хмурюсь.

— Прекрати.

— Что?

— Ты хотела правила? Вот первое: не намекай, что тебя интересуют мои деньги, и уж точно не называй меня по имени на людях.

Брайар поднимает бровь.

— А если меня действительно интересуют твои деньги? Вдруг ты нарвался на золотоискательницу?

Я смотрю на нее.

Честно? Это слишком напоминает всех тех девушек, которых подсовывали мне родители. Они тоже из богатых семей, так что их не удивляет размер моего трастового фонда или наследства, но у них свои ожидания.

И это, в конечном счете, даже хуже.

Но эта тема болезненна со всех сторон. Большинство в школе знали мою фамилию задолго до того, как я начал играть в футбол здесь. Деньги означают власть, а власть привлекает внимание. Моя семья обладает такой властью уже больше века.

Не исключено, что Брайар приняла моё предложение именно из-за этого, и от этой мысли мне не по себе. Я не считал ее такой.

А стоило?

— Ладно, — сдается она. — Никаких разговоров о деньгах твоих родителей. Полагаю, это как-то связано с проблемами с папочкой?

Мой рот открывается и закрывается, но мне нечего ответить.

К счастью, появляется официантка и принимает заказ. Брайар берет воду и лимонад. Я заказываю то же самое плюс картошку фри и крылышки. Живот урчит при одной мысли о еде. В обычных обстоятельствах я бы, наверное, взял пиво.

Но это не свидание. Скорее, деловая встреча.