Я думаю, что Аполлон провел мне экскурсию лишь по маленькой части их жилища. В том смысле, что, должно быть, там живет еще кто-то, кроме этих троих, ведь это гребаный гигантский особняк. И он больше любого особняка, который я когда-либо видела, а, возможно, самый большой во всем городе. Четыре колонны перед входом напоминают мне «Олимп», как и цветовая гамма внутри – серебристый и темно-серый цвета с белыми и золотыми акцентами.

Мы выезжаем из гаража на дорогу, обрамленную живой изгородью. Я вижу, что главная подъездная дорожка раздваивается и огибает фасад здания, заканчиваясь круглой площадкой.

– Как «Олимп» приносит такие деньги?

Могу себе представить выражение ужаса на лице моей матери, если бы она узнала, что я размышляю о том, как эти ребята смогли позволить себе такой огромный дом.

Да ладно тебе, в Стерлинг Фолс ни за что не приобретешь такую недвижимость, не потянув за какие-нибудь серьезные ниточки.

– У нас есть связи.

Арес нажимает на кнопку пульта дистанционного управления, и створки ворот задвигаются в живую изгородь. Он не отвечает на мой вопрос, что доказывает мою правоту. Как только ворота открываются, Арес сворачивает на главную дорогу.

Видимо, я должна сделать свои собственные выводы, и чем больше я об этом думаю, тем сильнее у меня сжимается желудок.

Как, черт возьми, я могла забыть?

Как позволила гламуру «Олимпа», маскам и псевдонимам затмить то, что они сделали со мной? Конечно, они могущественны. Аид просто щелкнул пальцами, и я лишилась не только стипендии, но и своего будущего.

Упрямая Кора.

Мне следовало вернуться домой, когда у меня была такая возможность. Краем глаза я смотрю на Вульфа. Он тоже не невинен, черт возьми.

Мои щеки горят, когда я вспоминаю наш поцелуй. Зная то, что он один из них, я все равно сделала это. При этих мыслях грудь наполняет боль, и я впиваюсь ногтями в свои голые бедра, стараясь запомнить это чувство.

– Что ты изучаешь? – внезапно спрашивает Вульф, и я смотрю на него с немым удивлением на лице.

Несколько секунд спустя он снова сосредоточивается на дороге.

– Это что, такой странный вопрос? Удовлетвори мое любопытство.

– Что ж, мне тоже любопытно, какого черта вы трое стерли в порошок мою жизнь. И я сомневаюсь, что кто-то из нас уйдет удовлетворенным после этого светского разговора.

Я скрещиваю руки на груди, наслаждаясь работающим на полную мощность кондиционером, охлаждающим мою кожу.

– Я бы ничего так не хотел, как удовлетворить тебя, – голос Вульфа чертовски соблазнительный, он низкий и хрипловатый, как тогда в темноте. – Но ты права, я не буду отвечать.

Мы добираемся до СФУ за рекордно короткое время, и я буквально выпрыгиваю из машины, едва она останавливается. Но жужжащий звук опускающегося стекла за моей спиной заставляет меня замереть.

– Кора! – зовет Вульф. – Не думай, что ты сможешь так легко отделаться. Тебе предоставили лишь временную отсрочку.

Отсрочку от чего?

Я прикусываю губу и спешу убраться подальше от Вульфа. Думаю, я узнаю, что он имеет в виду, только когда, черт возьми, он сам этого захочет.

Ну а до тех пор… Как обычно, меня оставили в неведении.

В течение следующих четырех дней я, слава богу, не столкнулась ни с Титанами, ни с Вульфом, ни Аполлоном, ни с самим Аидом. Конечно, эта отсрочка была мне только на руку, но я подозреваю, что Кронос уже должен был узнать, что я провалила его задание. Хотя он должен был понимать заранее, что у меня не было ни малейшего шанса украсть маску. Сейчас я думаю, что, вполне возможно, это задание было просто хитрой уловкой Кроноса, и маска ему не нужна. И теперь он так же, как и я, считает дни до нашей встречи. И я могу гарантировать, что он ждет ее с большим нетерпением, потому что такие парни, как он, наслаждаются причиненной болью.

Эти четыре дня я жила почти нормальной жизнью: посещала занятия, общалась с однокурсниками, притворяясь, что я в порядке. Только мне по-прежнему приходилось просить Марли провести меня в столовую, чтобы вместе поужинать. Но я больше не могу отрицать, что мои дни сочтены, и предстоящая расплата висит у меня над головой, как гильотина. Я пыталась принять меры, чтобы избежать встречи с кем-либо, кто может за мной следить. Я приходила домой в разное время, а если Марли была свободна, я умоляла ее подвезти меня или цеплялась за какую-нибудь группу студентов, направляющихся в ту же сторону, что и я.

Клеймо с песочными часами на моем запястье стало блестящим и розовым, словно обычный шрам, с которым мне теперь придется жить. И мне необходимо по крайней мере постараться к нему привыкнуть, хотя это клеймо было постоянным напоминанием о моем провале. Я провожу по нему пальцем и выдыхаю. Одна часть меня сожалеет о том, что я вообще приехала в Стерлинг Фолс, а другая – о том, что я отважилась пробраться в «Олимп».