– Мы не забываем лиц, Кора Синклер, даже если кто-то пытается поменять внешность, – он встает с кровати и забирает миску. – И не тебе решать, как я буду с тобой общаться. Мне нравятся загадки и нравится твой растерянный хмурый вид, когда сказанное не сразу приобретает для тебя смысл.

Он знает мое имя, и, конечно, рыжий цвет волос совершенно не изменил мою внешность. На самом деле этот оттенок мог усугубить ситуацию. Ведь я не могла сказать Аполлону, что это мой естественный цвет волос. Несмотря на то, что рыжий близок к моему натуральному, краска из коробки все же нанесла моим волосам некоторый ущерб, да и протестовать против слов этого парня не стоит.

– Пойдем со мной, – кивает Аполлон в сторону двери.

Я осторожно выбираюсь из постели, и мне требуется некоторое время, чтобы восстановить равновесие, потому что мои колени стучат друг о друга, а лицо пылает жаром. Аполлон с невозмутимым выражением ждет, пока мое состояние нормализуется.

– Это твоя комната? – спрашиваю я, но, не дождавшись ответа, выхожу вслед за ним.

Что еще я могу сделать?

На Аполлоне серая футболка, а его темные волосы влажные. Я должна была заметить это, когда он только вошел. Но теперь, когда у меня есть возможность смотреть на его спину, пока он ведет меня по широкому коридору, я вижу за его ухом немного золотой краски, которую он пропустил, когда мылся. Я невольно улыбаюсь абсурдности ситуации.

– Не-а, – все-таки отвечает он.

Я замолкаю, не зная, что еще спросить. Я до сих пор даже не знаю настоящих имен Аида или Ареса, моего красноглазого демона.

Тем временем мы подходим к широкой лестнице и идем по ней вниз, а ковровая дорожка кремового цвета смягчает звук наших шагов. Мы спускаемся в парадный холл, и справа от двойных входных дверей я замечаю гостиную, но мы направляемся в противоположную сторону. Мои глаза внимательно осматривают этот огромный дом, который слишком велик для троих парней. Когда мы проходим мимо кухни, у меня создается впечатление, что эта часть дома, кажется, полностью состоит из окон.

Наконец мы проходим по длинному коридору и заходим в комнату, в центре которой останавливается Аполлон. Я в нерешительности встаю рядом с ним. Мужчины, которых я так боюсь, находятся здесь. Один из них встает, когда видит меня, а другой откидывается в кресле, положив ноги на мягкую банкетку. Когда тот, что встал, смотрит на меня, мои плечи автоматически приподнимаются в целях самозащиты, ведь глаза выдают его с головой – они голубые и леденяще холодные.

Аид, каким бы ни было его настоящее имя, смыл со своего лица нарисованную маску в виде черепа и сейчас он такой же, каким я помнила его в своих кошмарах. Во всяком случае, энергия от него исходит абсолютно та же – властная и грубая. Я представляю, как он отдает приказ, когда наступает мой так называемый суд, и все, что он говорит, – закон. При этом у него светло-каштановые волосы, и без маски-черепа его лицо так же потрясающе красиво, как и тело. Это нечестно! Такой злой человек, как он, не должен быть таким красивым.

Пока я сетую на красоту Аида, с кресла встает Арес. Подойдя ближе, он останавливается в нескольких футах от меня.

Он пристально осматривает меня с головы до ног, а когда его взгляд встречается с моим, он на миг смягчается, однако я даже не успеваю зацепиться за это мгновение. Раз – и его взгляд снова становится холодным, только вот цвет его глаз больше не красный, а ярко-зеленый.

И я поцеловала его?

Он мне не пара, причем совершенно. Я должна была догадаться об этом, как только увидела его пресс и чертовски привлекательное лицо.

Переведя взгляд с лица Ареса, я осматриваю большую комнату, в которой оказалась. Она кажется вполне обжитой, в отличие от других.

Мы зашли сюда через застекленные двери во французском стиле. Эта комната не уступает парадному холлу в количестве окон, а ее стены выкрашены в черный цвет. Здесь есть даже долбаная винтовая лестница, которая ведет в заставленный книжными шкафами коридор. Комнату опоясывают ряды книжных стеллажей и полок, хотя они не заполнены книгами. Такое ощущение, будто этот дом был куплен как есть у риелтора, или они наняли дизайнера по интерьеру, но им было все равно, что ставить на полки. В центре комнаты на кремовом ковре стоит красный диван, рядом с ним – еще одно кресло, обращенное к огромному телевизору, висящему на стене. Справа от нас с Аполлоном находится дверной проем, который, по всей видимости, ведет в кабинет.

– Ну? – наконец нарушает тишину Аид, подходящий ближе.

– Что ну? – спрашиваю я, прежде чем подумать о том, что мне бы стоило хранить молчание.

Они знают, кто я, а я все еще нахожусь в неведении относительно того, кто они. Мне начинает казаться, что у этого города есть секреты, о которых я и не подозревала последние три с половиной месяца, и только сейчас начала приоткрывать занавес тайны, не обнаруживая там ничего хорошего.

– Итак, ты выжила, – говорит Аид, и я пожимаю плечами.

Что я могу на это сказать? Я пережила многое.