– Он связывал тебя, милая? – спрашивает Стил. – Засовывал что-то в твой рот? – Его глаза становятся невероятно темными, и он замирает.

Стил продолжает задавать вопросы, и я чувствую, что он знает: я сказала ему не все. Но он не смущается и не останавливается.

– Он раздвигал твои ноги? А что происходило потом? Он прикасался к тебе?

– Я не хочу об этом говорить, – шепчу я.

Меня не мучают кошмары, связанные с моим детством, и у меня нет каких-либо давних психологических травм, если только они не спровоцированы действиями, подобными тем, что совершает Стил. В обычной жизни я не вспоминаю об этом. Со мной все хорошо, и я счастлива.

– Аспен, ты должна поговорить со мной об этом. Я хочу узнать, что с тобой произошло, чтобы лучше понять тебя. И я не остановлюсь, пока не доберусь до самой сути. Пока не окажусь так глубоко в твоих костях, что меня невозможно будет оттуда вытащить.

Я содрогаюсь.

Но что еще хуже, так это реакция моего тела. Мою кожу покалывает, а внутри все сжимается, и я уверена, что он это чувствует.

– Расскажи мне, что случилось, и я буду с тобой всегда. Впусти меня в свой мир, маленькая гадюка. – Он на мгновение замолкает и пристально смотрит мне в глаза. – Расскажи мне, Аспен.

– Все было мягко, даже слишком мягко и медленно, – выдыхаю я и пробую высвободить свое запястье из его рук.

Я дергаю раз, другой, но ничего не получается.

– Связав меня, он оставлял меня в темноте на долгие часы. Я плакала и умоляла о помощи, но все было тщетно.

Я не могу поверить, что говорю ему об этом.

Мои запястья были обмотаны его шелковыми галстуками, а ноги скованы мягкими наручниками, которые прикреплялись к углам кровати. Во рту у меня был кусок резины, и, когда я упиралась в него языком, мне казалось, что я не могу вдохнуть. Особенно когда нос забивался соплями, а глаза жгли слезы. В такие моменты меня охватывала паника. Иногда темноту, в которой я находилась, нарушали вспышки фотоаппарата или просто мигающая красная точка.

Я смотрю на Стила, и часть меня хочет ему поверить, но другая часть уверена, что после моего рассказа он убежит и больше не вернется.

– В моей памяти все смешалось. Вспышки фотоаппарата и его лицо слились в одно целое. Ребенок не должен знать о таких вещах, а тем более сталкиваться с подобным отношением. А ведь все началось, когда мне было шесть лет, Стил, всего шесть!

По какой-то причине это выводит меня из себя.

Мне кажется, что Стилу безразлично, что мой отец – худший кусок дерьма на планете. Я снова дергаю запястьями, желая, чтобы он оставил меня в покое, а затем начинаю сопротивляться изо всех сил. Моя рука вырывается из его хватки, и, прежде чем я успеваю о чем-то подумать, я бью его по лицу.

Стил рычит и отстраняется. Его член выскальзывает из меня, и эта внезапная потеря вызывает почти болезненные ощущения.

Почему я так растеряна?

Я сползаю с кровати и, спотыкаясь, бреду по полу, застеленному ковровым покрытием. Гостиничный номер кажется мне чужим и темным, и я с трудом в нем ориентируюсь, потому что раньше в этом не было необходимости. Но тут я замечаю открытую дверь в ванную комнату и быстро иду туда.

Я успеваю забежать внутрь, как Стил врезается в меня, и наши тела ударяются о стойку рядом с раковиной. Он толкает меня на столешницу, обхватывая рукой шею, и, когда моя щека касается холодной поверхности, по моему телу пробегают дрожь. Он разводит мои ноги шире и снова входит в меня.

– Еще, – прошу я, упираясь руками в стену.

И он дает мне то, о чем я прошу.

Его пальцы наверняка оставят на моей коже синяки, но я закрываю глаза и получаю удовольствие от того, что он берет от меня все, что пожелает. Но затем Стил стонет, выдыхая мое имя, и замирает во мне. Он достигает пика наслаждения, крепко прижимая мои бедра к стойке, и я отвечаю ему стоном на его стон. То, как он наполняет меня, вызывает одновременно и страсть и боль, которые, кажется, отражаются в наших телах и подталкивают меня к моему собственному пределу. На мгновение мы остаемся соединены, мое сердце часто бьется, а лоно пульсирует. Я тоже хочу кончить, но он не прикасается к моему клитору и не делает ничего, что могло бы усилить мое удовольствие. И, черт возьми, от этого я становлюсь еще более влажной.

Он вынимает из меня член и убирает руку с моей шеи, но давление на спину не прекращается. Стил продолжает удерживать вторую ладонь на моей спине, медленно проводя ею вдоль позвоночника и останавливаясь в области крестца. Мое дыхание сбивается, когда прохладный воздух касается моей кожи. Я чувствую прикосновение его губ на ягодице, за которыми следуют его зубы. Я пытаюсь отстраниться, но он лишь усмехается и снова нежно покусывает мою чувствительную кожу, а затем облизывает ее.

Его свободная рука сжимает одну из моих ягодиц, а затем он раздвигает мои бедра, и меня охватывает жар.

– Стил…

– Тише, Аспен. – Его тон предупреждает о том, что с ним не стоит спорить.