Я отхожу от Нокса и этого парня, который лежит на полу, и достаю из кармана сигарету. Обычно я не курю в течение учебного года и особенно в ночь перед игрой, но сейчас я настолько взвинчен, что даже не могу здраво мыслить.

– Она запала тебе в душу, – говорит Грейсон. – Единственный способ положить конец этому флирту – дать понять всему университету, что она твоя.

Я киваю сам себе и понимаю, что именно так развивались отношения Грейсона и Вайолет. Сначала губы его девушки обхватывали мой член, а в следующую секунду Грейсон стал единственным, кто мог к ней прикасаться.

– В общем, сделать так же, как ты.

– Твой посыл предельно ясен, – продолжает он. – Эти парни распустят слух, что она неприкосновенна. – Он слегка ударяет идиота по ноге. – Не так ли?

– Аспен неприкосновенна, – выдыхает парень, сворачиваясь калачиком. – Я расскажу это всем, кого знаю.

– Для меня этого достаточно, – беззаботно говорит Нокс, поднимая парня с пола и подталкивая к двери. – Пусть другой парень из котельной поможет тебе спуститься вниз.

Идиот бросается к выходу, и дверь за ним захлопывается, а я раскуриваю сигарету, набирая полные легкие дыма. Я задерживаю его внутри себя, а затем медленно выдыхаю и предаю сигарету Грейсону. Отказываясь, он морщит нос и передает ее дальше. Нокс делает небольшую затяжку и тоже выпускает дым, а я подхожу к краю крыши, сажусь на выступ и смотрю сверху на Краун-Пойнт.

Мы находимся на крыше административного здания кампуса, откуда открывается потрясающий вид на центр города. Справа от нас расположено озеро, а также ресторан, который едва заметен отсюда. Этот ресторан служит визуальным ориентиром для туристов. Прошлым летом мы решили проверить друг друга на крепость духа и прыгнули со скалы. Однако в этом сезоне у нас пока не было возможности повторить это приключение, и, учитывая, как проходит семестр, я сомневаюсь, что мы успеем сделать это до того, как замерзнет озеро.

– Мы пропускаем вечеринку, – говорит Грейсон, глядя на экран своего телефона.

– Где?

– На стадионе. – Грейсон поднимает голову и ухмыляется, а я качаю головой в ответ.

– Тренер нас убьет.

– Он не узнает. – Нокс хлопает меня по руке.

Конечно, не узнает.

Мы спускаемся за Грейсоном по лестнице и, пересекая кампус, направляемся прямо к стадиону. Грейсон не упоминает о необходимости зайти в магазин за выпивкой, но завтра у нас игра, поэтому нам все равно не следует употреблять спиртные напитки. Все эти разговоры о том, что тело – это храм, особенно актуальны в хоккейный сезон. Правильное питание и здоровый сон имеют большое значение, но я чувствую, что нахожусь на грани саморазрушения.

Когда я тушу сигарету, то замечаю, что боковая дверь, которой пользуются игроки, слегка приоткрыта.

Мы проходим внутрь и, минуя раздевалки, направляемся прямо ко льду, откуда доносятся голоса. На стадионе темно, и арена кажется немного зловещей. Лунный свет, проникающий через световые люки в крыше, отражается от льда, словно подсвечивая его изнутри. Аварийное освещение вдоль проходов – единственный источник света на всем стадионе. Это не похоже на вечеринку, которую я ожидал здесь увидеть.

На самом деле на всем стадионе никого нет, кроме двух фигур в центре этого долбаного льда. В одной из них я сразу узнаю Аспен. Она стоит на льду в простых ботинках, уперев руки в бока, а вокруг нее на коньках кружит какой-то парень, но я не могу разглядеть его лицо.

На секунду Грейсон исчезает, а затем включается прожектор и свет падает на Аспен, окутывая ее тело ярким белым сиянием. Она поворачивается и прикрывает глаза рукой, а парень на коньках резко останавливается и поднимает голову, чтобы взглянуть на нас.

– «Рыцарь», – твердо говорит Нокс.

Он останавливается у заграждения, не заходя на лед.

– Что ты здесь делаешь?

Игрок команды соперников пожимает плечами и одаривает нас надменной улыбкой.

– Это был вызов, не так ли, детка?

Он касается бедра Аспен, и она позволяет ему эту наглость. Бросив на меня пристальный взгляд, она прижимается к нему, и тут рядом со мной снова появляется Грейсон, улыбаясь как Чеширский Кот.

– И что ты собираешься с этим делать, О’Брайен? – спрашивает он, подойдя ко мне вплотную.

Только я, черт возьми, не знаю, что мне делать.

Вот в чем заключается моя проблема: нерешительность, страдания и гнев преследуют меня, словно уродливые тени. А тяжесть текущего сезона лишь усиливает это состояние. Я испытываю желание причинить кому-нибудь боль, хочу, чтобы кто-то испытал сотни мучений.

Я пристально смотрю на губы Аспен и замечаю, что она дрожит. Она прикусывает нижнюю губу, что обычно делает, когда в чем-то не уверена. А этот парень рядом с ней, кажется, не замечает, что она волнуется, или ему все равно.