Восемь секунд. Это много или мало? Имен-но столько я вожусь на кровати, но потом понимаю, что ни черта не могу сделать. Поскольку мои руки связаны за спиной, моим единственным вариантом будет – скатиться с нее и приземлиться на колени. Поэтому, застонав от досады, я зарываюсь лицом в одеяло и закрываю глаза. Мое тело словно наэлектризовано. Мне кажется, что внутри меня потрескивают разряды молнии, готовые разорвать меня изнутри. И все это сводится к пульсации внизу живота – настойчивой потребности в Стиле, в удовлетворении которой он мне отказал.

– Ты в порядке?

Я поворачиваю голову к двери и вижу Стила, который держит в руках нашу одежду и мою сумочку. Он кладет все это на кровать, поднимает меня на руки, а затем садится и усаживает к себе на колени.

– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я, пока он развязывает галстук на моих запястьях.

Он молча смотрит на меня, а я протягиваю руки перед собой и прижимаю их к своей обнаженной груди. Мне хочется избавиться от сжигающего меня желания.

– Почему я не позволил тебе кончить? – уточняет он, и я киваю, отводя взгляд.

Он убирает влажные волосы с моего лица и заправляет их за ухо.

– Потому что я хочу, чтобы ты всегда помнила обо мне, независимо от того, рядом я или нет. – Он касается губами моих губ, а затем виска. – Я хочу, чтобы тебе было так же больно, как и мне. Когда ты будешь смотреть на меня во время гребаной игры, я хочу, чтобы ты чувствовала меня здесь.

Он кладет свою ладонь поверх моих трусиков, и это почти убивает меня. Я раздвигаю ноги шире, безмолвно умоляя его дать мне то, чего хочу я.

– Сегодня вечером, – обещает он, и я стону.

Затем он поднимается, помогает мне встать, и, покачивая головой, я медленно одеваюсь. Когда я вижу свое отражение в зеркале, меня охватывает ужас. Мне нужно немного подправить макияж, но тушь и подводка держатся на удивление хорошо. А вот волосы спутались и выглядят совершенно неопрятно.

– У тебя, случайно, нет расчески и спрея для расчесывания волос? – спрашиваю я.

Стил хмурится, и я понимаю это как отрицательный ответ.

Я открываю сумку и ищу в ней свой телефон. Достав бумажник, несколько чеков из магазина, гигиеническую помаду и упаковку влажных салфеток, но не найдя телефона, я хмурюсь.

– Ты не находил в багажнике мой телефон? Или вообще в своей машине?

– Я его не видел, но мы можем проверить еще раз.

Стил шире открывает мою сумку, словно в ней по волшебству появится телефон, и я вздыхаю. Вероятно, Стил тоже выдает желаемое за действительное.

– Я просто хотела позвонить Талии и узнать, не захватит ли она мою косметичку. У нас есть время заскочить ко мне?

Он бросает взгляд на часы и хмурится еще сильнее.

– О, тогда не беспокойся, я сама схожу за ними. Встретимся на стадионе. – Я запихиваю все обратно в сумочку.

– Ты же знаешь, я не хочу, чтобы ты ходила одна по улицам, – тихо говорит он.

– У меня нет никакого преследователя, – говорю я, закатывая глаза. – А если бы он был, то дядя не уехал бы.

Кроме того, очевидно, что именно Стил забрал вещи, пропажу которых я обнаружила. В ящике, который он только что открыл, есть доказательства. Я не возражаю и понимаю его: он пытается заставить меня остаться с ним, используя любые доступные методы, включая постепенный перенос всех моих любимых вещей в свою комнату.

Я провожу рукой по накрахмаленной рубашке Стила с воротничком. Он еще не надел пиджак, но даже в одной рубашке и слаксах выглядит очень привлекательно, как настоящий деликатес.

– Мне все равно нужно подкрасить губы, – добавляю я. – На потом.

Его беспокойство немного утихает, и мы спускаемся вниз.

Незаметно проскользнув мимо парней, которые находятся в гостиной, мы обыскиваем его автомобиль в поисках моего телефона.

– Возможно, я выронила его в ресторане. Я вернусь домой, и ты сможешь позвонить мне на телефон Талии.

Стил кивает, все еще хмуря брови. Он не может полностью избавиться от беспокойства, и, встав на цыпочки, я обнимаю его за шею.

– Поцелуй меня, – приказываю я.

Он слегка улыбается и, опустив голову, наклоняется ко мне. Наши губы соприкасаются, а после он углубляет поцелуй, переплетая наши языки. Тепло, которое я чувствую, когда он целует меня, превращается в пламя, и я стону, желая большего.

Он отстраняется и посмеивается, заметив, что я все еще пытаюсь прижаться губами к его губам.

– Иди домой, – смеется он. – И передай Талии, чтобы она написала мне, когда ты придешь. Я хочу знать, что с тобой все в порядке.

Я отмахиваюсь от его слов. Два квартала не представляют для меня опасности.

В Краун-Пойнте, или по крайней мере в этом районе, удивительно спокойно в преддверии предстоящей игры.

Погода к вечеру изменилась, температура упала, но не настолько, чтобы я замерзла. Солнце все еще светит, но уже низко висит в туманном небе, затянутом перистыми облаками. К началу игры на улице совсем стемнеет.